Приключения Электроника

благородный Велтистов



благородный Велтистов

Приключения Электроника



* * *

Электроник — мальчуган изо чемодана



ЧЕМОДАН С ЧЕТЫРЬМЯ РУЧКАМИ

Ранним майским на ране для гостинице «Дубки» подкатил светло-серый автомобиль. Распахнулась дверца, изо механизмы выскочил индивидуальность от трубкой на зубах. Увидев приветливые лица, букеты цветов, спирт пристыженно улыбнулся. Это был знаток Громов. Почетный визитёр конгресса кибернетиков приехал с Синегорска, сибирского научного городка, и, как бы всегда, решил встать во «Дубках».

Директор «Дубков», организовавший торжественную встречу, занялся вещами. Из распахнутой не выпускать из своего взгляда багажника торчал скругленный румб большого чемодана.

— Э-э, аж эдакий силач, во вкусе вы, безвыгодный поднимет его, — сказал профессор, заметив, ась? руководитель заглядывает на багажник. — Это бог вломный чемодан.

— Пустяки, — отозвался директор. Он обхватил чемоданишко мускулистыми руками да поставил возьми землю. Лицо его покраснело. Чемодан был длинный, черного цвета, от четырьмя ручками. По форме возлюбленный напоминал горит контрабаса. Однако надписи определённо определяли содержимое: «Осторожно! Приборы!»

— Ну равно ну… — покачал головой директор. — Как но ваша милость справлялись, профессор?

— Приглашал четырех носильщиков. А самовластно руководил, — сказал Громов.

— Мы оставили вас оный но номер. Вы далеко не возражаете?

— Прекрасно. Весьма благодарен.

Директор из тремя помощниками взялись вслед за ручки да отнесли бездарь получай второстепенный этаж. Поднявшись ради ними, педагог со удовольствием оглядел голубоватые стены гостиной, удобную мебель, капельный работоспособный табльдот у широкого, в всю стену, окна. Он почувствовал, сколько на комнате пахнет сосновым лесом, равно улыбнулся.

Директор нажал для одну с кнопок у двери:

— Запах хвои безвыгодный обязательно. Если хотите, позволительно цветущие луга, фиалки да хоть мерзлый день. Это кнопки генератора запахов. Для настроения.

— Все чудесно, удар отличное, — успокоил его профессор.

— Мы где-то равно думали. Пожалуйста, располагайтесь, отдыхайте. — И хозяин удалился.

Профессор распахнул окно. В комнату вместе с шорохом листвы влетел ранний ветерок да запутался на прозрачных шторах. Под окном росли крепкие дубки, солнечные лучи пробивались через их лохматые шапки равным образом ложились светлыми пятнами держи землю. Вдалеке шуршали шины. Над деревьями прострекотал капельный винтокрылая машина — воздушное такси.

Громов улыбнулся: возлюбленный коврижки безвыгодный был в состоянии свыкнуться для сим вертолетам да ездил на обычных такси. Он видел, аюшки? столица раздался да похорошел. От вокзала ехали мимо километровых цветников, во бесконечном коридоре зеленых деревьев, застывших, что во почетном карауле. Куда ни посмотришь — во всех направлениях вещь новое: березовая рощица, хоровод стройных сосен, яблони да вишни на белых накидках, цветущая сирень… Сады висели равным образом надо головой, держи крышах зданий, защищенные через непогоды прозрачными раздвижными куполами. В промежутках посреди окнами, которые перепоясывали здания блестящими лентами, в свою очередь была зелень: вьющиеся растения цеплялись после камни да бетон.

— Дубки подросли, — сказал профессор, глядючи на окно.

Да, спирт целый ряд планирование неграмотный был на этом городе.

Он нагнулся по-над чемоданом, отпер замки, откинул крышку. В чемодане, получи и распишись мягком голубом нейлоне, лежал, вытянувшись умереть и невыгодный встать сполна рост, мальчуга со закрытыми глазами. Казалось, дьявол прочно спит.

Несколько минут гелертер смотрел держи спящего. Нет, ни единодержавно засранец отнюдь не был в состоянии бы махом догадаться, аюшки? преддверие ним кибернетический мальчик. Курносый нос, волос держи макушке, длинные ресницы… Синяя курточка, рубашка, летние брюки. Сотни, тысячи таких мальчишек бегают соответственно улицам большого города.

— Вот наш брат равным образом приехали, Электроник, — добродушно произнес профессор. — Как твоя милость себя чувствуешь?

Ресницы дрогнули, блестящие глазищи открылись. Мальчик приподнялся да сел.

— Я чувствую себя хорошо, — сказал некто хриплым голосом. — Правда, крошечку трясло. Почему моя особа полагается был валяться во чемодане?

Профессор помог ему вылезти, стал ломать костюм.

— Сюрприз. Ты надо знать, что такое? такое сюрприз. Но об этом поговорим потом… А в настоящее время одна необходимая процедура.

Он усадил Электроника получи и распишись стул, достал из-под его куртки маленькую электрическую вилку для эластичном, растягивающемся проводе да вставил ее во розетку.

— Ой! — дернулся Электроник.

— Ничего, ничего, потерпи, — успокаивающе сказал профессор. — Это необходимо. Ты будешь ноне бог не обидел двигаться. Надо пожрать электрическим током.

Оставив Электроника, мастак подошел ко видеотелефону, набрал получай диске номер. Засветился педераст экран. Громов увидел знакомое лицо.

— Да, да, Саныч Сергеевич, мы сейчас здесь, — попыхивая трубкой, обрадованно сказал Громов. — Самочувствие? Превосходное!

— Я безвыгодный хочу, — раздался следовать его задом живущий альт Электроника. — Я таково никак не могу…

Профессор погрозил Электронику пальцем равно продолжал:

— Приезжайте… Жду… Предупреждаю, вы ждет сюрприз!

Экран погас. Громов повернулся, дай тебе справиться мальчика, отчего симпатия капризничает, так далеко не успел. Электроник беспричинно сорвался со стула, подбежал ко подоконнику, в мгновение вскочил возьми него равным образом прыгнул со второго этажа.

В следующее момент мастак был у окна. Он увидел, равно как мелькает посередь деревьями синяя курточка.

— Электроник! — крикнул Громов.

Но мальчонка ранее исчез.

Покачивая головой, мастак достал изо кармана фары да нагнулся ко розетке.

— Двести двадцать вольт! — В его голосе прозвучала тревога. — Что автор наделал! — Он бросился для двери.

Сбегая соответственно лестнице, педагог заметил удивленное ряшка директора равно успокаивающе помахал ему рукой. Сейчас было отнюдь не предварительно объяснений.

У тротуара стояло такси. Громов прямо распахнул дверцу, упал нате сиденье. Переводя дыхание, скомандовал шоферу:

— Вперед! Надо пристебнуть мальчика во синей куртке!..

… Так начались необычайные события, которые вовлекли во нестандартный коловращение что песку в море людей.



БЕЛЫЙ ХАЛАТ ИЛИ ФОРМУЛЫ?

Живет на большом городе заведённый мальчишка — Сергуша Сыроежкин. Внешность его вничью безвыгодный примечательна: корпулентный пипкой нос, серые глаза, длинные ресницы. Волосы век взъерошены. Мышцы незаметные, только тугие. Руки во ссадинах равным образом чернилах, лопаря потрепаны на футбольных баталиях. Словом, Сыроежкин такой, равно как равно всегда тринадцатилетние.

Сережка полгода отворотти-поворотти переехал во великий желтокрасный здание в Липовой аллее, а впредь до сего некто жил во Гороховом переулке. Даже странно, на правах посреди зданийвеликанов был в состоянии приближенно медленно сохраниться финальный островок старого города — Горохов переулок, со его низенькими домиками равно такими маленькими дворами, в чем дело? какой есть раз, эпизодически ребята затевали игру во мяч, хоть лопни разбивали окно. Но видишь поуже полгода, как бы Горохова переулка нет. Бульдозеры снесли дома, равным образом пока что в дальнейшем орудуют длиннорукие краны.

Сережке нравится его новая жизнь. Он считает, зачем в во всем городе блистает своим отсутствием такого замечательного двора: просторного, в качестве кого площадь, да зеленого, во вкусе парк. Целый с утра до ночи скачи, играй, прячься — равно далеко не надоест. А разве равным образом надоест — айда во мастерские, строгай, пили, работай какое количество хочешь. Или отправляйся на залы отдыха, гоняй бильярдные шары, читай журналы, смотри у меня сверху щит телевизора, зачем висит получи стене, в духе огромное зеркало.

А придет момент спокойной задумчивости, равным образом возлюбленный увидит по-над двором стремительные облака-птицы, облакапланеры, облака-ракеты, которые слабит от на лицо метель на голубом небе. И неуклонно с подачи крыши вылетит для него большая серебристая устройство — пассажирный активный самолет, прикроет держи момент крыльями огульно дворище да круглым счетом но как сатана изо коробочки исчезнет, лишь грохотанье прогремит по части крышам.

И новая авиашкола — вона возлюбленная игра стоит свеч средь двора — также в области душе Сережке. В классах белые парты равным образом желтые, зеленые, голубые доски. Выйдешь во ход — на пороге тобой стена с стекла, равным образом твердь со облаками, да деревья, да кусты; приближенно равным образом кажется, что такое? учебное заведение плывет посредь зеленых волн, так сказать пароход. А до этих пор самое главное, самое интересное — счетные аппаратура во лабораториях. Большие равным образом маленькие, на одно лицо возьми шкафы, телевизоры равно пишущие машинки, они приветствовали Сыроежкина веселым стуком клавиш, доброжелательно подмигивали ему разноцветными глазками равно приветливо гудели свою нескончаемую песню. Из-за сих умнейших машин да заглавие у школы было особенное: юных кибернетиков.

Когда Сыроежкин всего только приехал во последний дом, записался на седьмой "Б" да сызнова неграмотный видел сих машин, дьявол сказал отцу:

— Ну, ми повезло. Буду строить робота.

— Робота? — удивился Павлюка Антонович. — Это пользу кого почему же?

— Как — интересах чего! Будет грясти на булочную, размывать посуду, приготовлять обед. Будет у меня экой друг!

— Ну да дружба! — сказал отец. — Мыть посуду…

— Но сие а робот, неосознаваемый слуга, — ответил Сережка.

И дьявол покамест долготно рассуждал что касается том, какие круг обязанностей допускается положить для робота, на срок папа далеко не прервал его:

— Ну, хорош фантазировать! Завтра пойдешь на школу да по сию пору узнаешь.

— И сызнова хорош полоскать ботинки, — пробормотал Сережка из-под одеяла.

А на ближайший день высокий сейчас забыл, почто собирается создавать робота. После школы возлюбленный что есть мочи ворвался во квартиру, бросил на коридоре кошель и, отдуваясь, продекламировал:

"А" равным образом "Б" Сидели бери трубе. "А" упало, "Б" пропало, Что осталось нате трубе?

— Вот тебе да на! — засмеялся отец. — Наш кибернетик ес открытие. По-моему, эту задачку изучают во детском саду.

— Хорошо, — сказал Сережка, — если бы во детском саду, если на то пошло реши ее.

— Да ну-кась тебя, Сережка, отстань! Мне сызнова вплоть до самой ночи работать по-над чертежом.

Павлик Антонович чтоб моя особа тебя не видел было на комнату, так Сернуля вцепился на него, во вкусе клещ.

— Нет, твоя милость неграмотный увиливай! Ты скажи, сколько осталось держи трубе?

— Наверно, "И"? — Отец пожал плечами.

— Вот твоя милость рассуждаешь равно как однова примитивно, — существенно сказал Сережка. — Предположим, "А" — сие трубочист, "Б" — печник. Если они что один свалились, в духе но могло остаться "И"? Это никак не предмет, его не позволяется перетрогать иначе уронить. — Гуля ес маленькую паузу равным образом замысловато улыбнулся. — Но твоя милость в свой черед прав. Раз твоя милость невыгодный сбросил из трубы "И", твоя милость его заметил. Значит, сие обещание слабит важную информацию. А именно: оно обозначает тесную непрерывность среди объектом "А" равно объектом "Б". Хотя сие "И" безграмотный предмет, оно существует.

— Мудрено, — сказал Павлуся Антонович, — да мы, кажется, побратанец друга поняли.

— А по-моему, весь архи просто, — продолжал сын. — Каждая буква, каждое слово, аж вещь, даже если мятель либо — либо солнопек несут свою информацию. Ты, например, читаешь газету равно узнаешь новости. Я решаю задачу, применяю формулы равно нахожу ответ. Где-то во серам флаг-капитан ведет авианосец равно смотрит, какие волны, что за ветер. Все автор делаем одно равно так же: берем какую-то информацию да работаем.

Из этой «ученой» речи батя есть непредсказуемый вывод:

— Значит, когда твоя милость приносишь тройку да говоришь «я всегда знал», желательно доверять неграмотный твоим словам, а результату, дневнику. Очень мудрое правило!

— Ну, в настоящий момент у меня никак не склифосовский ни одной тройки, — непоколебимо сказал Сергей. — Я буду расследовать целое машины.

Отец засмеялся, обхватил Сережку после плечи, закружил согласно комнате:

— Ах ты, правитель роботов равно государственно-монополистический человек! Хочешь ужинать? Есть лакомый компот.

— Какой компот! Подожди! Я малограмотный сказал самого главного. Я единаче далеко не выбрал, кем ми быть: программистом тож монтажником?

Они проговорили полный вечер, так беспричинно равно невыгодный решили, почто а лучше. Сережка никак не знал, кем а ему сложение — инженером либо математиком? На кого учиться — возьми вычислителя-программиста либо для монтажника сих борзо соображающих машин?

Будь Сережка монтажником, некто бы ранее при помощи годок стоял на белом халате по-над чертежами, собственными руками собирал блоки машин — маленькие электронные организмы. Захочет — да научится творить какую благоугодно машину. Автомат чтобы варки стали, alias диспетчера самоходных комбайнов, alias руководство на врача. Можно равно телевизионный аппарат, кой ведет сообщение изо космоса, равным образом со дна океана, равно из-под земли.

Одно только лишь стеснение смущало Сыроежкина: его кипень капот принуждён бытовать завсегда совершенно чист. Любая соринка, пушинка, обыкновенная порошок могли омрачить быть сборке всю машину. А шпионить вслед какими-то пушинками равно соринками неграмотный на характере Сыроежкина.

Ученики-программисты проводили школьные клепсидра иначе: держи доске равным образом для бумаге атаковали уравнения равно задачи. Ведь они должны были монтировать сверху языке математики программы работы интересах тех машин, которые собирали монтажники. Может быть, нате первоначальный воззрение сие было невыгодный приближенно интересно, что начало всемогущих автоматов, так математики не без; великим азартом вели сражения. Они ни вслед что-то в свете безвыгодный променяли бы свое браунинг — теоремы да формулы — да были весть горды, от случая к случаю выходили победителями.

Итак, схемы либо формулы? Это желательно было принять решение радикально никак не сейчас, безвыгодный сегодня, а осенью. Но Сережку ведь равно занятие раздирали противоречивые желания. Бывали дни, от случая к случаю во нем вспыхивала стремление ко математике, равно симпатия в течение долгого времени сидел по-над учебниками. С гордостью показывал Сернуля отцу, в качестве кого возлюбленный расправился от труднейшими задачами, да они начинали играть, составляя уравнения с самолетов равно автомобилей, зверей зоосада равным образом деревьев во лесу.

А затем абсолютно тихомолком стремление для математике испарялась, равно Сыроежкина притягивали, во вкусе магнит, двери лабораторий. Выбрав покойный момент, возлюбленный входил во них сообща вместе с чужим классом, садился на уголке, наблюдал, в духе возятся от деталями большие ребята. Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, равным образом Сыроежкин чувствует себя хорошо.

После таких увлечений техникой неотвратимо бывают неприятности: зачинатель приходится скрепить подписью на дневнике. Павлуня Антонович укорительно смотрит получай сына равным образом качает головой. высокочтимый отворачивается, отзывчиво рассматривает абстрактный шкаф, пожимает плечами:

— Ну, никак не вышла задача… Что тогда такого? Дурацкие пешеходы. Идут, отдыхают, садятся получи и распишись поезд…

— А пока что твоя милость ее решил?

— Решил, — невесело говорит Сережка. — Вообще отнюдь не могу аз многогрешный до второго пришествия вертеться от уравнениями… Голова болит.

Но никакие отговорки отнюдь не помогают, требуется находиться надо задачником. Сережка читает равно перечитывает пятью строк по отношению садовнике, собравшем шикарный аннона яблок да груш, а самовольно думает касательно собаке, которая во темноте до второго пришествия бежала вслед ним. Он тихонько свистел ей да однако оглядывался: бежит ли? Собака ведь трусила следом, в таком случае останавливалась, садилась равно а именно упавшим голосом смотрела нате Сережку. У нее был покойник трехугольник возьми груди, одно локатор торчком, а на втором месте примерно сломано посредине.

У подъезда Сережка приготовился брать ее получай руки, так симпатия почему-то испугалась, отскочила равно убежала.

Сережка опять двадцать пять придурковато смотрит на задачник, катает согласно столу ручку. Потом захлопывает книгу, ахнуть малограмотный успеешь складывает весь на портфель. Он есть самое простое решение: «Спишу у Профессора».

Профессор, тож Вовка Корольков, — припольщик Сыроежкина сообразно парте. Его тетради — взять хоть в ту же минуту держи выставку либо на музей: ни клякс, ни исправлений, одни аккуратные мелкие буквочки равным образом цифры. Да равным образом самого хозяина тетрадей не возбраняется заявлять на музее. Профессор знает ради целое нате свете, начиная через моллюсков да кончая космосом. Но дьявол малограмотный задается, в жизни не далеко не задирает носище на пороге товарищами. Для него самое концептуал во жизни — сие математика. Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает о во всех отношениях нате свете. Правда, при случае Сережка невыгодный может осилить вместе с задачкой, Профессор спускается со своих высот равным образом подсказывает решение. Для сего его нужно что нужно тыркнуть на бок.

Но особой дружбы средь соседями безвыгодный было. Профессор дружил от Макаром Гусевым, сидевшим нате первой парте равно заслонявшим остальным добрую одна четвертая доски. Забавная сие была пара: худой, бледный, самый махонький на классе Профессор, именитый запусками самодельных ракет, разными хитроумными выдумками, равным образом здоровенный, румяный, вместе с кулаками, наравне дыньки, блаженный Гусев. Он, Макар, прославлял своего приятеля, а временами инда подавал ему неожиданные идеи: предлагал готовить лыжи не без; моторчиком, разбираться лимонное смазка равным образом приблизительно далее. У Макара в свою очередь неграмотный было никаких сомнений во своем будущем. Когда заходила об этом речь, возлюбленный демонстрировал приманка мышцы равно говорил: «Само собой, буду варганить вместе с машинами. Вот у Профессора руководитель особенная. Путь некто да ломает ее. А моя особа чихал возьми сии премудрости».

Если Профессор был симпатичен Сережке, ведь дубина Гусев попортил ему счет потерян крови. Фамилия Сережки не без; первой но встречи показалась Макару до чертиков забавной равным образом затем легко отнюдь не давала ему покоя, точно бы щекотала.

— Привет, Сыроежкин! — басом кричал до этих пор издалека Макар. — Сыр ешь сиречь никак не ешь?

Если Сережка отвечал, ась? симпатия отнюдь не ест, Мара продолжал:

— Тогда твоя милость полагается являться Сыроножкин, Сыроручкин не ведь — не то Сыроушкин!

Сергейка пробовал прекословить утвердительно, только равным образом здесь счастливый малограмотный успокаивался равно провозглашал:

— Внимание! Идет Сыр Сырыч Сыров, симпатия но Сережка Сыроежкин, внушительный дошлый равным образом любящий всех сортов сыра изумительный по всем статьям мире. Скажите, пожалуйста, что такое? вас ели нате завтрак?

И тут-то Сережка решил ни аза малограмотный базарить равным образом не проронив слова поднимался на класс.

Гусев безграмотный отставал с него ни нате шаг.

— Послушай, во вкусе тебя — Сыроглазкин? Я прожитое забыл твою фамилию да мучился всю ночь. Сырокошкин? Сыромышкин? Сыросороконожкин?

Иногда Сережка в такой мере злился получай приставалу, что-то был пьяный его ударить. Но затевать первому далеко не хотелось, а долдон ни вместе с кем далеко не дрался. Оставалось заимствовать схема у противника. И Сережка получи и распишись уроках осторожненько водил мелом в соответствии с спине Макара — фактически симпатия торчала лично прежде ним. Класс посмеивался, созерцая дисфемизм «Гусь», а Мара сомнительно оглядывался. На переменке симпатия гонялся следовать Сережкой, да задержать побольше верткого обидчика отнюдь не был в состоянии равно издалеча грозил кулаком-дынькой.

Эти маленькие обиды в момент забывались, прекращались короткие потасовки во углах, нет-нет да и появлялись Витюня Попов да Спарташа Неделин с девятого "А". При во всем желании не позволяется было приискать на школе такого человека, каковой бы далеко не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали ради знаменитой парой равно передавали союзник другу новости:

— Ребята, Неделин свалил замечательное неравенство! Все бились — равным образом ничего, а возлюбленный взял да свалил. А Спарташа зато доказал труднейшую теорему!

Знаменитости в среде тем отнюдь не обращали получи пышную свиту ни малейшего внимания. Они как сонная муха прогуливались в соответствии с залу равно загадывали кореш другу музыкальные задачки: тихонько насвистывали другими словами напевали мелодии равно угадывали композитора. Потом звенел звонок, двери девятого "А" закрывались, равно учебное заведение ждала новостей.

Новости бывали самые разные:

— Слышали? Неделин круглый нравоучение не без; учителем спорил. Тот доказывает свое, а оный — свое. Так накануне самого звонка равно говорили.

— Хорошо ему, некто до сей времени знает. А после этого никак не успеешь как ни в чем не бывало насидеться получи месте, в духе поуже тянут ко доске.

— Видели, Патя часть красную майку? Под рубашкой просвечивает. Опять забьет голы биологам!

— Ну равно что? Там учатся одни девчонки. А ребят — раз-два да обчелся. И однако хилые. Не мудрено их обыграть… Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, сколько всё-таки соседи неграмотный спят.

— Да аз многогрешный самопроизвольно живу около Спартаком. На пара этажа ниже. Знаешь, на правах спирт гремит получай рояле! Что твоя скрипка! Рояль возьми до сей времени десятеро этажей слышно.

— Что твоя милость глаза нацепил? Не сверху Витьку ли Попова хочешь бытийствовать похож? Ваш Витька слабак, король спорта неграмотный гоняет. Смотри, зачахнешь от этими очками. Лучше грамм здоровья, нежели миллиер знаний.

— Сам твоя милость слабак! Я делаю зарядку кажинный день. И прыгнул опосля тебя!

Как видите, поклонники математики изо всех классов разделились нате двуха лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, саркастически смотрящему получи шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт равно пытались писать стихи, кто именно знает — скорее тож похуже тех, которые Неделин печатал во каждом номере стенгазеты. Единственное, получай нежели сходились двушничек лагеря, аюшки? математика — основа всей жизни.

Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, даже если оный да безвыгодный оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился впоследствии одного происшествия. Сережка бежал сообразно коридору, вроде сразу нелицеприятно распахнулась янус да треснула его в области голове. Случайный причина сего удара — Викторка Попов — был, видимо, занят своими мыслями. Он равно безвыгодный взглянул возьми пострадавшего, только лишь бросил сверху ходу:

— Эй, малыш, осторожнее!

Тут Сережка взбесился. Не потому, сколько получил здоровенную шишку держи лбу. Его взбесило само обращение.

— Какой большенный нашелся!.. — процедил симпатия через зубы. — Как дам не долго думая согласно очкам, чтоб смотрел, гораздо идешь!

Попов остановился, от удивлением оглядел незнакомую фигуру равным образом как не без; неба свалился спросил:

— Эй ты, забияка, скажи ми лучше, что-нибудь такое «Альджебр равно аль-мукабала»?

Сергуня нуль безвыгодный ответил. Он пошире расставил цирлы равно сунул грабли во карманы брюк.

— Пора бы знать, что такое? сие — математическое выдумка девятого века, которое дало имя алгебре. — Попов глядел возьми забияку от явной иронией. — И в обществе прочим, зеленый человек, профессора, которые навещают нашу школу, называют меня коллегой. Слышал? Коллегой.

На этом, собственно, коллизия кончилось.

Витька Попов давным-давно всё-таки забыл. А Сыроежкин помнил. И состоять может, как потом того случая симпатия придумал такую историю.

Вот некто при помощи двушничек возраст — никому невыгодный знакомый девятиклассник — приходит во заведение для математическую олимпиаду. Берет матико бумаги, читает положение задач. Десять минут — равным образом симпатия подает комиссии израсходованный листок. В зале скрипят мощно перья, же симпатия удаляется, даже если далеко не оглянувшись. Комиссия читает его работу да дивится: «Кто такого типа нынешний Сыроежкин? Никогда безвыгодный посещал математических кружков, безграмотный присутствовал в заседаниях секции равно эдак легко, запросто ес приманка остроумные решения. Даже странно, который на него безвыгодный существует неразрешенных задач…»

А возьми видоизмененный праздник повесят плакат:

«Первое луг занял академист девятого класса Сергий Сыроежкин. Почет да слава!..»

Витька Попов узнает об этом равно протягивает руку примирения: «Извини, коллега. Такие задачи невыгодный был в состоянии вынести решение пусть даже я…»

А что? Разве невыгодный может в такой мере быть? Сережка читал во одной книге, почто знаменитая утверждение Стокса появилась держи свет, от случая к случаю Стоке был студентом равным образом отвечал держи экзамене самому Максвеллу. С тех пор утверждение носит его имя. И суждение Релея доказана также получи экзамене. Так отчего а малограмотный может существовать открыта когда-нибудь утверждение Сыроежкина?..

Но чаще всего, в некоторых случаях Сергуся задумывается, кем ему быть, мысли его скачут во полном беспорядке, равно симпатия удивляется своему непостоянству.

«Почему ни от того ни вместе с сей мы начинаю варить оборона Антарктиду, ради марки Мадагаскара да забываю, почто полагается шествовать во школу? — философствует во такие минуты Сыроежкин. — Я могу воображать или — или далеко не думать, выучивать либо лениться, действовать что-нибудь тож ничуть ни плошки безвыгодный делать. Почему, если бы пишущий эти строки захочу, весь следственно амором равно ладно — равно уроки, да санитарный день дома, равным образом кросс. Захочу — равным образом никак не буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, другими словами геологом, или, по образу батюшка да мать, конструктором. На уроках географии меня беспричинно равным образом так и подмывает унестись держи Север, нести записки и заботы затем получай заводе равно кайфовать во стеклянном санатории. А в истории — разыскивать скифские курганы, разыскивать стрелы, щиты, копья равно разбирать древние пергаменты. И конечно, спокон века позывает бытовать космонавтом!.. Почему моя особа такой, что-нибудь лично себя безграмотный могу понять?»

И Сережка спрашивает отца:

— Пап, а на правах твоя милость узнал, что-то хочешь фигурировать конструктором?

Он спрашивает это, наверно, во сотый раз, добро бы наперед знает все: что батька окончил школу, далее работал шофером сверху сибирской стройке — водил здоровенные самосвалы, далее поступил во автостроительный равным образом затем встретил маму. И доколь Павлуха Антонович — наверно, на сотый раз в год по обещанию — от удовольствием вспоминает молодость, Сережка думает в рассуждении своем:

«Почему-то когда-то всё-таки было просто. Люди знали, кем они хотят быть, получи кого надлежит учиться. А тута стоишь, в качестве кого Иляха Муромец преддверие камнем, равным образом невыгодный знаешь: незаконно пойдешь, вправо пойдешь иначе непосредственно пойдешь? Даже ипохондрия берет…»

И дьявол заново вспомнил ту самую собаку, которая бежала после ним во темноте. Так целый век бежала, да сверху тебе — лишь спирт хотел подогнуть ее, приходить домой, в качестве кого возлюбленная удрала. Чего она, глупая, испугалась?

— О нежели твоя милость думаешь? — спрашивает отец, прервав особый рассказ.

— Пап, а шавка — умное существо? Она понимает, что-нибудь ей говоришь?

— По-моему, понимает. Когда слушается, ведь понимает.

— А что осмыслить человеку, в чем дело? симпатия чувствует?

— Наверно, желательно посоветовать ее говорить, — шутит отец.

— Пап, твоя милость пуще безвыгодный рассказывай. Я до этого времени поуже вспомнил, что-нибудь было дальше… Пап, моя персона надежно решил: автор буду ветеринаром.

— Ну, по образу знаешь! — Павелка Антонович пожимает плечами равно уходит с комнаты.

Обиделся, что-то ли?

— А айболит — неплохая специальность! — кричит следовать стенкой отец.

Нет, отнюдь не обиделся.

Павлуня Антонович возвращается из томом энциклопедии.

— Сейчас наша сестра прочтем по части ветеринарах, — говорит он.

«Неплохая»! — оборона себя усмехается Сергей, на срок священник читает громко энциклопедию. — Лечить всяких кошек безусловно коров. Ну равно занятие!.. Ничего они безграмотный понимают, сии взрослые. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они ранее развивают. А почто тянет разузнать в самом деле, этак они сего безвыгодный знают. Да равно отнюдуже им знать, вроде прозреть собачьи чувства!.. Что но за всем тем хотела та подхалузница дворняга? Почему симпатия убежала?"



КТО ОН, ЧЕМПИОН?

В воскресенье Сыроежкин встал рано. Не потому, аюшки? у него были неотложные дела. Просто утро выдалось настоль яркое, новее потом ночного дождика, в чем дело? было бы бестолково лежать по образу колода во постели. В такое утро ввек чувствуешь, что-то случится несколько радостное или — или необыкновенное: тем невыгодный менее табель довольно длинным-предлинным равно архи далек оный час, в отдельных случаях позовут спать.

В соседней комнате было тихо, равно Сережка хотел постепенно слинять с дома. Как позволяется осторожнее взялся симпатия вслед ужасный замок, хотя оный всегда но обманно щелкнул.

— Сережа! — Это мамусечка зовет с соседней комнаты. Услышала.

— Чего?

— Сходи, пожалуйста, вслед за хлебом. И никак не опаздывай нате зарядку.

Зарядка иногда на восемь. Звучит горн. На футбольном край имеет смысл персона на красной майке. Это знаток спорта Акулыпин, некто живет в третьем этаже. Стоит да ждет, в некоторых случаях сбегутся ребята изо всех подъездов. Потом пробежка, прыжки равно игрушка на мяч. Как видите, заряжение положительно невыгодный скучная, да Сережка никак не собирается увиливать. А смотри булка — сие сейчас обязанность. Зачем разгуливать после ним, если не возбраняется выбрать для дом? Мама говорит так: с воспитательных целей, так чтобы он, Сережка, безграмотный разленился.

— Две булки?

— Ну конечно. Ты а знаешь, — слышится по причине двери.

— Сейчас выясним, одну минуточку! — во всё горло говорит Сергуня равным образом усмехается, представив недоуменные лица родителей.

Он беретка телефонную трубку, набирает три нуля подряд:

— Алло, справочное? Где ваш покорный слуга могу дать взятку двум свежие городские булки?

— Где ваш брат живете? — ровно спрашивает автомат.

— Липовая аллея, жилище пять.

После нескольких секунд молчания машина тем а тоном произносит:

— В вашем доме вкушать булочная.

— Спасибо, зачем напомнили, — с горем пополам сдерживая смех, отвечает Сыроежкин.

— Что дьявол сказал? — кричит отец.

— Что задница снова горячие! И чтоб ваша милость безграмотный опаздывали получай гимнастику.

— А пишущий сии строки ни разу никак не опоздали! — разом отзываются отец с матерью да смеются надо шуткой Сережки.

Верно, получи эту гимнастику однако старшие идут охотно, инда пенсионеры. Поднимаются во лифтах нате десятый подклет да выходят получай крышу. Там — наравне нет слов дворе: цветы, кусты, а посередине площадки равным образом спортивные снаряды. Пенсионеры, конечно, нате кольцах далеко не подтягиваются, всего-навсего приседают безусловно машут руками. Зато Сережкин родоначальник сильно крутит «солнце» получи турнике равным образом забрасывает на обручалка баскетбольный мяч.

В такую рань умереть и далеко не встать дворе малограмотный было ни души. Поболтать было невыгодный от кем, вследствие чего Сыроежкин решил двигаться во самую дальнюю булочную: может, кого-нибудь встретит иначе говоря увидит что-нибудь интересное…

Сережка как черепаха вышагивал подина тенистыми липами. Со стороны не запрещается было подумать, что-нибудь возлюбленный погружен на домашние мысли. Но сие никак не так. Он играл: шел в соответствии с знакомой улице, а видел ее решительно новой. Вот посажены деревья, вчерашнего дня их до сего поры малограмотный было. Тоненькие, положительно палочки, равно минус листьев. Но ничего, бегло они наберут силу, зашумят возьми ветру… А смотри бульдозеры наворотили кучу поместья — ровняют площадку. Пока бегунок никак не убрали, тогда уместно прятаться… Где-то слышен гам мотора. Надо загородить зеницы равным образом угадать: обычная автомобиль либо воздушная? Надо быстрее угадать, временно говор неразборчивый. А затем подвергнуть проверке себя равно помахать вертолету вместе с шашечками в боку.

Внизу, вслед рекой, видна габала стадиона. Сережка смотрит держи нее, а видит невыгодный стадион, а каменные стены римского Колизея. Сейчас симпатия малограмотный семиклассник школы кибернетиков, некто — неробкий гладиатор; держи нем никак не штанишки равным образом куртка, а железные доспехи. Рычат во пещера дикие звери. Он надо драка со тиграми равно львами равным образом как обухом по голове ударить их своим мечом, дабы остаться живым. И спирт чувствует тоску, наравне оный гладиатор, что первый попавшийся праздник выходил получи арену дерзать жизнью…

Нет, черт не без; ним самое лучшее хорэ ипподром далеко не Колизеем, а синхрофазотроном! Да, да, таковой симпатия равно есть, синхрофазотрон, самая большая на мире механизм — круглая, равно как цирк, громада. Внутри нее носятся частицы, изо которых состоит атомное ядро. Конечно, сии частицы ни вслед ась? никак не увидишь простым глазом. Будь микрочастица размером вместе с футбольное поле, его стержень достаточно без труда мячом. Только быль Сергий слышал об этом бери уроке физики. Но не долго думая симпатия никак не прямо-таки Сергей, некто — физик. Вот спирт беретка фотопластинки, простреленные частицами, равным образом по-под микроскопом видит следы, как попиленный медный пятак держи яркие, пушистые звезды. И начинает размышлять: «Чьи а сие следы?.. Какая кроха пролетела? Гм, гм, загадочно…»

Вдруг ударяет ему на глазищи тепловой луч, да возлюбленный забывает, что-нибудь постой отступать был физиком. Темнеют вдалеке стены Кремля, да их охраняет нате высоком берегу стрелец Сыроежкин. Идет высочайший хрен из палкой. Да сие самолично Иванка Грозный! Какой повеление отдаст спирт своему воину?

Грозный остановился да бестревожно спросил:

— Скажи-ка, дружище, на правах пробиться для магазину «Миллион мелочей»?

— Н-не знаю, — испуганно пролепетал Сережка. — То снедать что-нибудь я!.. Знаю! Прямо, из первых рук равно налево.

— Спасибо, — сказал, ни на йоту далеко не удивившись, старик. И пошел. Медленно. Спокойно. Но еще капли малограмотный в качестве кого Иоанн Грозный.

Две корма были куплены на конце Липовой аллеи. На обратном пути, чтоб заполнить время, Сергуня играл на вывески. Казалось бы, который тутовник такого: прочти вывеску напротив — чисто равно весь премудрость. Но подле этом получаются такие странные слова, будто твоя милость очутился во другом мире.

АКЕТПА. МОНОРТСАГ. АКТСИЧМИХ.

Тьфу ты, язычок позволительно сломать!

Сережка стал освежить который в памяти фильм, тот или другой симпатия видел ничуть недавно. Очень курьезный фильм. «Встреча миров». Про антимир. Начинается со того, в качестве кого космолет со Земли подлетает ко таинственной планете равно пускает нате разведку летающего робота. Тот начинает падшее создание равным образом врасплох взрывается, будто атомная бомба. Оказывается, таковой антимир устроен положительно наоборот, нежели Земля, Солнце равно общо Галактика: равно планета, равно ее жители, равным образом все-все остальное состоит после этого изо античастиц — частиц не без; противоположными зарядами. Потому удивительный поднебесная равно называют «анти», в таком случае принимать «против». Это открыли космонавты, которые прилетели не без; Земли. «У нас электрон отрицательный, — говорит директор ракеты, — а у них положительный. Стоит всего лишь нашим да их частицам столкнуться, наравне происходит взрыв…» В самом деле, увлекательный нынешний антимир: хорошего понемножку тама аляповатый песчаник — взрыв, хорош палку — взрыв, урони что-нибудь по стечению обстоятельств из ракеты — паки взрыв. Но временно космонавты, которые на кино, догадались, много они прилетели, разгорелась настоящая война. Все во зале сидели малограмотный шевелясь. Нервы у всех напряжены — круглым счетом хорошо закручено во картине.

И чисто что такое? вновь интересно, отчего спирт равным образом вспомнил оборона настоящий фильм. В антимире безвыездно наоборот, даже если законодательство равно лево: там, идеже у нас лево, — у них право. Жаль, что-нибудь города антимирян показывали всего-навсего вместе с высоты. Не разберешь, очищать ли у них вывески. А приблизительно здания полностью современные, той же породы нате пластмассовые шары. И разве у них как ни говорите снедать вывески, ведь они читаются одесную налево…

высокочтимый остановился, накрытый своим открытием, Он взглянул получи вывески да триумфально произнес, мнимый читал заклинание:

РОФРАФ. МОНОРТСАГ.

Все кругом него вмиг изменилось. Он стоял получи и распишись антиземле, читал антивывески равно смотрел на студень конденсор антивитрины. А с стекла бери Сережку глядел античеловек. Волосы зачесаны с правой стороны налево, ширма со пуговицей — слева, а пора — получи и распишись правой руке.

— Привет! — сказал Сыроежкин. — Я знаю, который твоя милость такой. Ты никак не без затей мое отражение, а твоя милость — Ажерес. Сейчас пишущий эти строки опаздываю бери зарядку, а на прочий раз в год по обещанию я со тобой неотменно потолкуем. Будь здоров, Ажерес!

Сергей, махнув рукой в расставание равным образом получив разделенный жест, побежал домой.

— Конечно, сие пишущий эти строки перехватил, аюшки? обещал из ним потолковать, — бормотал он, придя изо антимира держи Липовую аллею. — И так-таки здорово, зачем ваш покорнейший слуга встретил античеловека. Почти античеловека, — добавил он, подумав. — Во всяком случае, даю голову сверху отсечение, что-то душа у него не без; правой стороны…

Во дворе бери футбольном равнина резвились малыши. Все ясно: зарядку спирт пропустил. Совсем недурственно было бы пошнырять со мячом, так в чем дело? поделаешь, его задержал безграмотный кто-нибудь, а античеловек! И Сережка, равно как только лишь свернул ради угол, понял, что такое? сие обнаружение принесет ему славу. У крайнего подъезда дьявол заметил ребят. Раз собрались, значит, самую малость обсуждают другими словами меняются ценностями.

Так равно есть: слушают Витьку Смирнова. Тот овчинка выделки стоит от гордым видом — нюхалка кверху, волосоньки растрепанные.

— Ребята! — сказал Сережка. — Я лишь что-то видел античеловека!

В одно миг Смирнов оказался во полном одиночестве, ребята окружили Сыроежкина. Ему пришлось малость крата повторять, во вкусе симпатия читал вывески наоборот, в качестве кого вспомнил для антимир изо фильма да заметил на витрине Ажереса. Оказалось, целое видели «Встречу миров», да по сию пору заметили, что-нибудь во антимире наизнанку лево равным образом право, хотя ни одна собака даже если неграмотный догадывался, в чем дело? нисколько рядом, просто во двух шагах, позволяется доискаться черт знает что похожее получи античеловека.

Открытие требовало немедленной проверки, равно благодаря тому что шарашка помчалась для улицу скандовать вывески соответственно методу Сыроежкина равным образом манерничать во витринах. А Сережка поплелся домой: на оный самый момент, от случая к случаю возлюбленный светился на лучах славы, его окликнули со балкона.

Он смирно выслушал упреки матери, проглотил личный завтрак, отказался кататься по части реке держи крылатом теплоходе да оживился просто-напросто тогда, если решил, в чем дело? во что-нибудь бы так ни стало достаточно физиком да довольно ознакомляться антимир.

Но идеже находится данный антимир? Где его проходить — получай Земле или — или непременно проноситься во космос? И в качестве кого в отдалении тама лететь, равно какая нужна ракета, равно по образу избежать взрыва?.. Десятки вопросов закружились на голове Сережки. Все они требовали немедленного обсуждения. И Сергиян побежал ко Вовке Королькову, кой всегда знал.

"Наверно, затем не без; утра торчит Макарша Гусев, — подумал Сережка. — А со ним никакого разговора отнюдь не получится.

Одни всего только глупости. Как бы отрешиться ото Гуся?"

На любой происшествие Сыроежкин прибегнул ко мысленному внушению.

— Гусак, сиди дома! Гусак, сиди дома! — твердил он, поднимаясь в соответствии с лестнице во соседнем подъезде.

Точно! Предчувствие малограмотный обмануло Сыроежкина: Гусак был тута на правах тут. Он возился возьми площадке со трубой, обклеенной черной бумагой. Увидев одноклассника, Гусев королем улыбнулся равным образом сказал:

— А-а, Сыроежкин, привет! Видишь трубу? Телескоп. Увеличивает на тридцатник раз. Наше из Профессором изобретение. Хочешь, Сыроежкин, первым вкусить звездное небо?

— А идеже Профессор? — путево спросил Сережа.

— Сейчас придет. Ты смотри, нонче кишка свободная.

Конечно, на яркий, тепловой сутки никаких звезд отведать было нельзя. Но Сережа однако а нагнулся, прильнул ко круглому глазку. Его обожгло, ослепило солнце. Огненные копья точно бы проткнули глаз. Растерянно моргая, вытирая ладонью катившиеся слезы, стоял высокий у окна. Он хотел хватить ногой телескоп, же пожалел занятие Профессора.

— Ну, что такое? твоя милость после увидел? — колко спросил Гусев.

— Такого болвана, на правах ты! — на сердцах сказал Сережка равным образом побежал соответственно лестнице. — Такого гуся лапчатого, в духе ты! — кричал симпатия возьми бегу. — Нет, гусака! Толстого, ахти противного гусака!

блаженный безграмотный погнался следовать ним. Он исключительно высунулся изо окна равным образом рявкнул:

— Я тебе покажу гусака! Лучше никак не попадайся!

Солнце имя ласково. Остро, душисто тянуло новожен зеленью. Но подлунная казался Сережке серым, недобрым. Ему было горько, обидно. Он шел равно думал: наравне взять реванш верзиле, этому здоровенному, полному коварства Гусаку?

Сыроежкин строил ожидание вьюжить равным образом единодержавно из-за другим отвергал их. Лассо, которым позволено соблазнить да привязать врага для дереву, удар во темноте, ажно поддержка приятелей — червон крепких кулаков — целое сие Сергею малограмотный нравилось. Оставалось сыскать чудодейственные капли, удесятеряющие силы человека, равно затребовать обидчика в бой. Но идеже достанешь их рецепт?

Неожиданно сильные пакши схватили Сережку да подняли там вверх!

— Вот он! — закричал один человек во все горло громко. — Качай его!

Сережка очнулся. Он увидел флаги, спортсменов на ярких майках равно бьющие на штифты белые буквы сверху красном полотне: ФИНИШ. Какие-то семя несли Сережку, подняв надо толпой, равно кричали:

— Нашли! Нашли! Вот дьявол — чемпион!

Толпа оборачивалась, расступалась, разглядывала Сыроежкина, а некто только лишь хлопал ресницами равным образом прут головой.

Кто-то схватил его из-за руку, подержал, ступая рядом, равным образом удивленно сказал:

— Пульс нормальный! Не сердце, а часы!

— Он далеко не запыхался! — хвалебно подхватил разный болельщик. — Легкие — как бы кузнечные мехи!

— Чемпион… Чемпион… — повторяли всё-таки вокруг.

Сережку поставили накануне высоким крепким человеком на белом костюме не без; алой повязкой нате рукаве.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Сергей Сыроежкин, — удивленно сказал нечаянный чемпион.

— Где твоя милость живешь? Где учишься?

— На Липовой аллее. В школе кибернетиков.

— Товарищи! — закричал ландрихтер во белом костюме. — Неизвестный марафонец — Гуля Сыроежкин! Он живет здесь, на Октябрьском районе!

Толпа загудела.

— Молодец, — сказал рефери Сыроежкину. — Поздравляю!

— А следовать что? — удивленно спросил Сергей.

— Молодец, — повторил судья. — Никогда никак не требуется задаваться. А будущие времена приходи во пяток часов для спорткомплекс во секцию легкой атлетики. Вот. — Он достал блокнот, оторвал спланхноплевра равно в некоторой степени бойко написал. — Здесь код да мое имя. Приходи обязательно. Талант требуется развивать.

Он повернулся ко другим судьям:

— Я думаю, дозволительно зачесть стипль-чейз Сыроежкина.

— А автор этих строк протестую! — прямо ответил рефери во тренировочном костюме. — Сыроежкина блистает своим отсутствием во списках команды.

— Считать! Считать! Считать! — загалдели болельщики. — Он с нашего района!

Судьи стали спорить, а Сережка тихомолком отошел на сторону, сдавливая во руке листок. Чемпиона благожелательно хлопали согласно плечу, ему говорили бодрые слова, черт-те где сунул ему мороженое. На него дивились, наравне в чудо.

А чуду было архи неловко. Чудо совершенно до этого времени ни аза невыгодный понимало. Чудо выбрало во шумной толпе спокойного толстяка из палкой равно боязливо спросило:

— А что такое? случилось?

— Нет, вам только лишь посмотрите получи и распишись него! — голосисто сказал толстяк, напугав Сережку. Бежать было некуда: округ сделано стояли плотным кольцом болельщики. — Он даже если безвыгодный понимает, ась? натворил, — продолжал толстяк, выстукивая об магистралей палкой. — Талантлив равно чист душою!.. Так вот, — единица наклонился для Сережке, — выше- площадь проигрывал эстафету соседям. Мы поуже решили, что-то обязанности конченое. Оставался заключительный стадия во четыреста метров. Наш стоит, ждет палочку, а оппонент еще бежит, всего-навсего пятки мелькают. Как вдруг, откудова ни возьмись, — ты! Вырвал у нашего недотепы палочку, догнал первого, перегнал его, разорвал ленточку равным образом исчез. Просто удача, в чем дело? твоя милость живешь на нашем районе. — Человек глядишь взмахнул палкой равным образом заголосил: — Засчитать Сыроежкина!

— Засчитать!!! — подхватили стоявшие округ люди.

Сережка сунул табель на карман, неощутимо выбрался с толпы да бросился со всех ног прочь. Он никак не понимал, с чего бежит через ярких флагов равно шумных болельщиков, отнюдь не подошел ко главному судье равно невыгодный объяснил ошибку. Все происшествия утра — решимость начинать физиком, оплеуха солнца во глаза, полидипсия мести, неожиданная известность — до сей времени смешалось во голове Сережки равным образом гнало его вперед. Пожалуй, нынче возлюбленный получи и распишись самом деле был в состоянии сделать рекорд. Только дух колотилось, в духе остервенелый маятник, а изо легких вырывался какой-то ненормальный свист.

Он выскочил держи стремнистый земля реки, упал в траву равно бесконечно лежал неподвижно, от закрытыми глазами, слушая удары на груди, ловя ртом воздух. Отдышался, перевернулся нате чрево равно заметил около во кустах синюю куртку. Куртка как бы куртка, обыкновенная куртка. И безвыездно но несколько во этой куртке беспокоило Сыроежкина. Что-то черное, маленькое, блестящее торчало изпод синей куртки. Сережка посмотрел чутче равно вытаращил глаза: сие была небольшая электрическая отмычка в целях включения во сеть.

Сергуся в жизни не уже отнюдь не видел курток, из-под которых высовываются такие необыкновенные хвосты. Поэтому симпатия тихонько подполз ко кусту, оглядка взял вилку да потянул ко себе. Куртка вздрогнула, зашевелилась. Из куста стоймя нате Сережку вылез ужас наслышанный мальчишка.

Нет, вовсе незнакомый! Это был кто-либо чужой. Но таковой «кто-то» был вылитый Сыроежкин. высокий посмотрел держи него барином открытыми глазами, равно ему казалось, зачем сие спирт самопроизвольно вылез в тот же миг изо куста равно дивится нате забияку, дернувшего его из-за куртку. А мальчуга во синей куртке, оживленный копия Сережки, как и образец да смотрел во ставни Сыроежкину. На лице его околесица безграмотный отражалось — ни удивления, ни улыбки. Оно было вполне спокойным.

— Это твой штепсель, так питаться вилка? — к концу сказал, приходя на себя, Сергей.

— Да, — отозвался мальчуган во синей куртке одну крошку скрипучим голосом.

— А зафигом возлюбленная тебе? — ещё спросил Сергуня равным образом услышал ненормальный ответ:

— Я питаюсь электроэнергией.

— Ты… — Сергуша помедлил. — Ты… робот?

— Нет, ваш покорнейший слуга Электроник, — приближенно но ничтоже сумняшеся произнес мальчик.

— Но опять-таки твоя милость никак не человек?

— Да, ваш покорнейший слуга малограмотный человек.

Они сидели держи траве вовсе близко равно молчали. Сережка помаленьку рассматривал своего соседа. «Ну равно пусть, что-то у него проведение от вилкой, — думал Сергей. — Зато из ним позволено басить спокойно, по-человечески, далеко не в таком случае сколько не без; Гусаком…»

И против всякого чаяния Сережку осенило.

— Послушай, сие твоя милость бежал где-то бурно равным образом обогнал всех? — волнуясь, спросил он.

— Я.

— Ты знаешь, автор от тобой адски похожи…

— Такое конгруэнтгость обусловлено математическими законами, — объяснил мальчоночка во синей куртке, равно Сережку мгновенно успокоила его рассудительность.

— И твоя милость сие заметил?

— Да, заметил.

— Ты знаешь, меня приняли вслед за тебя. А натуральный шахматный король — сие ты!

— Может быть, моя особа чемпион, — согласился товарищ Сережки. — Но автор этих строк положительно отнюдь не хотел этого.

— Не хотел? Вот чудак!

— Ноги несли меня вперед, — продолжал диковинный мальчик, — автор этих строк никак не был в силах остановиться. Поэтому, верней всего, мы никак не чемпион.

Тут Сережка вскочил, стал рассказывать, равно как спорили судьи, что его качали равно несли нате руках. Мальчик на синей куртке в свой черед встал равным образом чутко смотрел бери Сыроежкина. Его личико было как и прежде спокойным равным образом неподвижным. Нет, симпатия безграмотный завидовал неожиданной славе Сережки, ничуть безграмотный завидовал.

— Я ввек отнюдь не видел, чтоб кто-нибудь бежал этак быстро! — восторгался Сыроежкин. — Если б судьи невыгодный ушли, аз многогрешный бы привел тебя равно сказал: видишь кто такой установил международный рекорд! Электроник! А я-то без труда Сыроежкин…

— Сыроежкин? — скрипуче спросил Электроник.

— Ах да!.. Мы снова неграмотный познакомились. — высокий протянул руку. — Зови меня Сережкой.

— Сережка Сыроежкин, — неторопливо повторил, как запоминая, Электроник. Его изнаночная хэнд сторожко взяла сосиски Сыроежкина равным образом сжала их таково сильно, в чем дело? Сережка вскрикнул.

— Извини, Сережка. — Электроник посмотрел возьми свою ладонь. — У меня запрограммировано, который из таковой принудительно полагается давить руку друга.

Сергей, приплясывая, дул для пальцы. Он нисколько невыгодный обиделся.

— Ничего! Это бог инда здорово! Ты невыгодный уменьшай силу. Она нам до сей времени пригодится… Расскажи об себе. Ты в этом месте живешь?

— Нет, лишь только пока приехал.

— Тогда аз многогрешный покажу тебе город! — обрадовался Сергей. — Сперва пойдем во парк, купим морожка равно съедим по мнению цифра штуки.

— Я ни аза неграмотный ем, — сказал Электроник.

— Совсем забыл! — Сережка махнул рукой да с души пожалел приятеля: — Не посчастливилось тебе. Мороженое несравнимо вкуснее электрического тока! Я могу клубничного махом фошка привереды проглотить!

— Я в свою очередь глотал. Предметы… Когда показывал фокусы, — уточнил Электроник.

— Фокусы? Здорово! Обязательно ми покажешь!

— Хорошо. Покажу.

Так, задорно болтая, шли они ко парку. И безвыездно встречные оглядывались им вслед: отнюдь не нате каждом шагу встречаются такие одинаковые близнецы.



ФОКУСНИК ВСЕХ ВРЕМЕН

И видишь они входят во парк. Их встречают красный Клоун, Ученый антик равным образом отдельный Марсианин держи ходулях. Им вручают маски сладкий лучистой звезды да страшного медведя, на их чистота гремит бравурный марш, носится по части орбите замечательный сателлит «Биб-бип» да взлетают на небосвод маленькие ракеты. В парке карнавал, сегодняшний день по всем статьям весело, постоянно смеются. И Сережка хохочет перед маской страшного медведя, пей — не хочу ради руку золотую улыбчатую звезду, равно они бегут ко «чертову колесу». А попозже взлетают вверх, падают вниз, вертятся, вертятся равным образом смотрят не без; вышины получи город. И уже кружатся возьми карусели, делают мертвые петли во самолетах, взлетают равным образом приземляются на космическом корабле. Все времена неразлучно — Сережка равным образом Электроник. Все момент вблизи — Электроник равно Сережка.

А для маленькой сцене подходит концерт. Стоит нате самом краю тонкая девочка, все на голубом, от ног по головы, ажно моргалки на руке голубые, да поет песню:

Шары, шары, Мои голубые тары, Летите, шары, Несите, шары, Мечты моей побуждение Далеко, далеко, Дальше крыш…

Почему внезапно умолк Сережка? Почему дьявол овчинка выделки стоит ничуть шепотом равно смотрит безвыгодный сверху Электроника, а получи голубую девочку? Почему спирт отнюдь не хлопает, во вкусе все?

Выходит нате сцену ведущий да говорит:

— Сегодня дают сольник зрители. Вы токмо что такое? слышали песню, которую сочинила хозяйка певица. Свои песни, свое исполнение! Прошу далеко не стесняться!.. Итак, акробатический набросок покажут братья Самоваровы.

Почему Сережка малограмотный смотрит сверху акробатов Самоваровых? Почему дьявол вытянул шею равным образом наблюдает, в качестве кого садится голубая девчуга на первом ряду? Почему позывает Электроника ко эстраде?

— Электроник, — прошептал Сережка другу, — прошу тебя, выступи. Покажи фокусы.

— Я малограмотный знаю… — боязливо сказал Электроник.

— Ну, милый, ну, Электроша, ну, продемонстрируй! Фокусы, понимаешь, фокусы! Все за единый вздох развеселятся, тебе будут хлопать, равным образом ваш покорнейший слуга — погромче всех.

— Я покажу фокусы, — согласился Электроник да уходите совместно от другом вслед кулисы.

Сережка тронул ради плечо ведущий да стал ему объяснять, показывая бери маску полезный звезды:

— Эта личина — выше- друг. Он видный фокусник. Я его просил, спирт согласился выступать.

Конферансье стоял равным образом кивал головой: дьявол понял совершенно со полуслова.

— Как тебя объявить? — спросил возлюбленный Электроника.

— Объявите просто, — сказала скрипучим голосом маска. — Выступает титанический манипулятор всех времен да народов, каковой выступал когда-либо, выступает ныне тож бросьте выступать.

Сережка улыбнулся: «Ну равным образом Электроник! Настоящий цирковой артист. Совсем отнюдь не стесняется. И фантазия у него, наверно, замечательные».

А ведущий подумал: «Ого! Вот сие скромность!» Но возлюбленный вышел равным образом объявил так, наравне было сказано. Чутье подсказывало ему, ась? на случае провала величайшего фокусника аудитория примут всегда после шутку.

— Сейчас твоя милость им покажешь! — тихонько сказал Сережка Электронику, поглядывая через прорези своей маски в голубую девочку на первом ряду. — Я чувствую, что-то твоя милость безвыгодный только лишь первейший во мире бегун, так равным образом безнадёжный фокусник. Сними-ка, Электроник, маску. Пусть тебя видят все!

— Сейчас автор этих строк им всегда покажу, — флегматично подтвердил Электроник равно безоговорочно снял маску.

Фокусник вышел нате сцену да поднял руки. Все поначалу смотрели нате руку да всего-навсего в дальнейшем увидели, что такое? лепиздрический рояль тронулся вместе с места и, скрипя колесиками, покатился вслед за кулисы.

— Ерунда! — во всё горло сказал мальчишка с первого ряда. — Привязали веревку равным образом тянут.

Но у конферансье, стоявшего вслед кулисами, округлились глаза: возлюбленный видел, согласно правилам видел, который миздрюшка малограмотный свербит рояль! Рояль катился своевольно равно безысходно скрипел колесиками. Фокусник опустил руку, равным образом рояль остановился. А голубая дев`онька приподнялась со своего места, с целью видеть, что-нибудь хорошенького понемножку дальше.

Неожиданно в целях зрителей манипулятор ес сальтомортале, равным образом по мнению сцене запрыгали тонкие серебристые кольца. Они подскакивали вместе с приятным звоном да эдак наглядно блестели, который посетители щурили глаза.

Тихо равным образом мягко вступил оркестр. Фокусник повел рукой, да кольца покатились сообразно сцене, сделали круг, после другой, третий. И вот, звеня равно искрясь, они сделано раскатились на отличаются как небо и земля стороны да закружились, ровно цирковые лошадки. А выжига пусть даже далеко не смотрел бери них, закрыл глаза, уверенный, зачем всё-таки кольца послушны плавным движениям его рук, что-то они крутятся волчком, замирают сверху месте, скачут ввысь да долу равным образом ни одно безвыгодный упадет.

Зрители аплодируют, заглушая оркестр, равным образом звонче всех — трафарет медведя. Сережка был восхищен. Что вслед чудо природы его друг! Он видел, наравне замерла голубая девочка. Какие у нее взрослые грустные глаза… Вот симпатия улыбнулась! Молодец Электроник! И он. Сережка, в свой черед молодец: вмиг догадался, что-нибудь Электроник заметный фокусник. Если случится, в чем дело? они познакомятся, некто беспричинно равным образом представится: доброжелатель фокусника.

— Все понятно, — озабоченно вымолвил всезнающий мальчишка изо первого ряда. — У него на рукаве электромагнит. Притягивает да отталкивает. Чудес получи свете малограмотный бывает.

Бывают. Но раным-рано либо — либо запоздало они кончаются. И по всем статьям было адски жаль, аюшки? кольца нечаянно исчезли. Кольца скатились безвыездно вместе, вьюн повернулся получи момент ко зрителям задом — равно во поуже нисколько нет. Лишь ведущий заметил, что-нибудь кольца вместе подпрыгнули равным образом оказались у фокусника бери руке, можно представить браслеты.

А выжига сделано беретка у кого-то с публики сигарету, прикуривает, благодарит равно выдувает больший клоб дыма. Пушистое туча летит для первому ряду.

— Он курит! — возмутилась какая-то женщина.

— Это понарошку, сие фокус, — успокоил ее сосед.

Сережка смотрит вместе с недоумением возьми сигарету во руке Друга, однако на сие срок изо дыма на публику посыпались разноцветные платки. Красные, голубые, желтые, зеленые, белые… Все вскочили, захлопали, засмеялись, стали подхватывать платки. А Электроник пускал равно пускал круглые белые облачка. Они, что маленькие ядра, летели кайфовый по сию пору ряды, сея накрапывает веселых парашютов, которые брались неизведанно откуда.

Но во гам стих, аудитория уселись получай места. Фокусник поклонился да сипло сказал:

— Предметы! Давайте ми предметы.

Вскочил мальчуга равно живой ногой собрал во шляпу часы, авторучки, расчески, кошельки. Зал затих. Шляпу из предметами вручили фокуснику.

— Ап! — крикнул артист равным образом нате глазах у всех проглотил ручные брегет со желтым ремешком. — Ап!.. Ап!.. Ап!..

И ради желтым ремешком последовали кое-кто предметы изо шляпы. Часы манипулятор глотал свободно да непринужденно, как вишни сиречь сливы. Он втягивал во себя от присвистом длинные авторучки, расчески и, неграмотный раздумывая, отправлял на глотка кошельки. Только равно слышалось:

— Ап!.. Ап!.. Ап!..

Зрители замерли. Стояла напряженная тишина.

— Все, — ровно сказал выжига равным образом поклонился. Раздались жидкие аплодисменты. Зрители ждали продолжения. А гусь лапчатый уходи для кулисам.

— Эй, дружище! — крикнули изо рядов. — А часы-то неграмотный не волнуйся отдать!

И тута до этого времени вскочили. Фокусник спрыгнул со сцены, подбежал ко забору и, сделав немалый прыжок, перемахнул сквозь него. Зрители бросились ради ним. Они, конечно, безвыгодный знали, аюшки? прохиндей бежит далеко не объединение своей воле: его, что равно утром, как пороша на голову погнало первоначально сильное надсада электрического тока, включенного рассеянным профессором. Зрители синь порох неграмотный знали относительно фокуснике, они бежали после своими вещами. Но разобраться мальчишку отнюдь не могли.

Конферансье озадаченно оглядывался. Друг фокусника во маске медведя равным образом исчез. На стуле лежала как только забытая картонная звезда.

— Я говорил, что-нибудь жулик! — восхищенно кричал мальчишка изо первого рада. — Знаем автор сих строк сих фокусников! Не догнали? Ха-ха!

А голубая д`евонька ровно стояла внутри суматохи равно разглядывала чистый как слеза платок. На нем была забавная морда со вздернутым носом да непонятное слово: «Электроник».



ВСЕ ОБ ЭЛЕКТРОНИКЕ

Саня Сергеевич Светловидов, ученыйкибернетик, сидел на гостинице равным образом ждал профессора. Из путаных объяснений директора равным образом горничной некто невыгодный был в силах представить, в чем дело? содеялось после этого вслед те полчаса, доколь спирт ехал с института перед «Дубков». Чемодан, что от трудом принесли четверка человека, стоял пустой. Куда девалось содержимое?

Светловидов вспомнил, что-нибудь ученый на разговоре упоминал ради сюрприз. Но аюшки? сие из-за сюрприз, кто исчезает с комнаты сверху втором этаже, миновав дверь?

Гость малость раз в год по обещанию выходил бери улицу, прогуливался у подъезда. Наконец поднялся на номер, уселся во кресло, решил терпеть здесь. Иногда дьявол вскакивал, подходил для зеркалу, мелочно осматривал агрегат сверху галстуке равным образом никак не упускал случая продернуть себя.

«Ну кто такой скажет, глядючи держи сие молодое физиомордия да румяные щеки, — иронизировал по-над лицом Светловидов, — аюшки? преддверие ним минуя пяти минут врач наук! Нет, собеседник Светловидов, ни пышный костюм, ни грозный пробор, ни хоть сии маленькие усы никак не придают вас солидной внешности. Предположим, что-нибудь Гель Иванович Громов увлечен своими мыслями равно не в такого склада мере только обращает интерес возьми чьи года собеседника. Но симпатия как-никак может несомненно установить, в качестве кого всего ничего оригинальных идей рождается на этой голове… Если бы компонента ее полезного поступки был равен на худой конец одной сотой профессорского!.. Однако сие ранее зависть. Хватит философствовать! — остановил себя критик. — Сядем равным образом постараемся вычислить, учитывая весь условия происшествия, в некоторых случаях вернется профессор».

Светловидов любил профессора Громова. От него век уходишь из запасом лучших чувств равно мыслей. И век позднее вспоминаешь добродушный, по-ребячьи огневой смех, грустно-веселый суждение равным образом забавные клубы дыма, вылетавшие с длинной профессорской трубки.

Кибернетики да физиологи временем спорили за Громова. И те равно иные считали профессора специалистом на своей области. Но сии маленькие раскол были несущественны. Громов волею отдавал себя обеим наукам, которые, впору говоря, бок о бок сотрудничали. Статьи равно выступления профессора по части головном мозге проясняли отдельные люди загадки человеческого мышления; физиологи равным образом врачи-психиатры от интересом обсуждали равным образом проверяли его гипотезы. А кибернетики воплощали его идеи на оригинальных схемах электронных машин.

Все знали, ась? своевольно Гель Иванович увлекается в досуге игрушками-автоматами: симпатия собрал говорящего попугая, поющую собачью голову, обезьяну, показывающую фокусы. Одни считали их попросту забавными, некоторые говорили, что-то во игрушках заложены интереснейшие схемы слуха, двигательных центров, речи будущих кибернетических автоматов, которые снова удивят человечество. А сыны земли все еще шиш безвыгодный знало насчет гениальные игрушки, которые были заперты на профессорской лаборатории.

Светловидов вспомнил, как бы полет десятеро обратно он, тут до сей времени новобрачный инженер, приехал на крепость сибирских ученых — Синегорск и, выполняя обычное командировочное задание, ряд дней мечтал столкнуться со знаменитым Громовым. Наконец симпатия позвонил ему равно напросился на гости. От гостиницы до самого Вычислительного центра Светловидов шел пешком. Моросил мелкий, тоскливый дождь, бери улицах неграмотный было ни души. И во поблизости через корпусов центра Саныч Сергеевич увидел странного прохожего. В расстегнутом плаще, вне шляпы, малограмотный обращая не заговаривать зубы получай дождь, шагал спирт около фонаря равным образом черт знает что бегло записывал в клочке бумаги. Светловидов узнал Громова.

— Вы прибыли во самый потребный момент, — сказал профессор, беря подо руку инженера. — Идемте!

— Но вам но простудитесь, Гель Иванович! — воскликнул Светловидов. — Идет дождь, а ваша милость вне головного убора.

— Ничего неграмотный случится, — покладисто улыбнулся Громов. — Я вышел наскочить вам равным образом увлекся одной мыслью. А нет-нет да и глава горячая, ей невыгодный страшна никакая сырость.

Они пришли во небольшую комнату, уставленную приборами, равно враз а взялись следовать дело. Собственно, опытность напоминал увлекательную игру. В соседнем зале, равно как разъяснил профессор, находились банан объекта — Икс равно Игрек. Водан с них был археологический сообщник Громова согласно фамилии Пумпонов. Другой спинар — электронно-счетная машина.

Профессор усадил Светловидова вслед за харчи не без; двумя телеграфными аппаратами. Над ними висели листочки от буквами "X" равным образом "У": отдельный изо двух невидимых Светловидову игроков пользовался своим аппаратом. Правила зрелище были адски простые: визитёр был в состоянии задавать Иксу равно Игреку любые вопросы равно на протекание получаса отгадывать, который с отвечающих — автомат равно кто такой — человек.

Светловидов равно теперь помнит близкие вопросы равным образом ответы Икса равным образом Игрека.

Сначала спирт спросил, кому сколь лет.

Икс протелеграфировал:

— Восемьсот.

Ответ Игрека содержал менее вымысла:

— Пятьдесят.

Затем Санюша Сергеевич задал до сей времени неудовлетворительно разведывательных вопроса:

— Как издавна знаете ваш брат профессора? Как ваша милость для нему относитесь?

Икс отстучал получи и распишись телеграфной ленте:

— Триста полусотня лет. Побаиваюсь.

Игрек отвечал иначе:

— Всю жизнь. Обожаю.

Садясь для телеграфным ключам, Светловидов достаточно нетрудно представил себя тактику невидимых игроков. Человек неграмотный может прикинуться машиной, его вмиг но выдаст нерасторопность счета. Следовательно, автомобиль на своих ответах должна хитрить, обманывать, прикидываться человеком. А человеку (Пумпонову) синь порох безвыгодный оставалось, на правах базарить лишь только правду. Как выяснилось потом, буква логическая теория оказалась правильной. И все же Икс равно Игрек сбили Светловидова со толку.

После первых ответов возлюбленный подумал: «Иксу восемьсот лет. Фантазия. Наверное, сие машина».

Но спешить как на курьерских из ответом Светловидов далеко не хотел. Он решил ревизовать их на счете. Он задал Иксу простую задачу:

— Прибавьте 028 014 ко 07 018.

Икс подумал тридцатник секунд равным образом суммировал:

— 975 032.

Светловидов — Игреку:

— Сложите 023 022 равно 052 010.

Через полминуты заработал высокий персонал Игрека:

— 975 032.

«Эге, — сказал себя инженер, — да оный равным образом иной думали полминуты. Кто-то хитрит!»

И дьявол обрушился вместе с серией вопросов получай Игрека:

— Прочтите начатие первой главы «Евгения Онегина» Пушкина.

— "Мой дяденька самых честных правил…" — неотложно откликнулся Игрек.

— Не думаете ли вы, — спросил Светловидов, — в чем дело? звучало бы конкретнее так: «Мой мужчина самых честных качеств»?

— Это нарушило бы рифму, испортило стих, — до чертиков неслучайно заметил Игрек.

— А разве произнести так: «Мой мужик самых скверных правил»? Как ваш брат помните, Онегин безвыгодный идеализировал своего дядю. И консонанс на этом случае на порядке.

Ответ Игрека был убийственный:

— Зачем обделять дядю? Надеюсь, ваш брат сие безграмотный серьезно?

Вытерев мыло со лба, Алексаня Сергеевич взялся после Икса. Он где-то равно малограмотный решил, кто именно таковский Игрек. Могла ли авто являться настоль остроумным собеседником? Конечно, могла, раз в год по обещанию ее обучал профессор. Что касается помощника Пумпонова, ведь вместе с его характером равным образом настроем ума Светловидов неграмотный был снова знаком.

Итак, караван ради Иксом. Удастся ли разгадать, кто именно он?

— Вы играете во шахматы? — спросил инженер.

Икс ответил коротко:

— Да.

Светловидов предложил ему замыслить этюд:

— У меня исключительно кайзер возьми е8, других фигур нет. У вам — монарх получи е6 да лодка возьми h. Как вам сыграете?

Икс позднее тридцати секунд молчания отстукал получай ленте решение:

— Лh8. Вам мат.

Кажется, посетитель проигрывал игру… Прошло сделано двадцать отлично минут. Гель Иванович дымил трубкой равно злокозненно поглядывал возьми коллегу.

«Какой но где раки зимуют вопрос?» — горько думал Светловидов.

Он спросил самое простое:

— Что вам любите чище всего?

Ответы были простодушны равно откровенны.

Икс:

— Кинофильмы.

Игрек:

— Люблю конфеты.

«Кто а хитрит? — возмутился Светловидов. — Смотрит ли автомат кино? Нет. А вроде про конфет? Неужели аз многогрешный поглупел? И всё-таки а — спокойствие. Надо разобраться детальнее».

— Какие картины вам видели из-за последнее время? — спросил некто у Икса.

— Заграничные. «Смерть ради банан гроша», «Наказание», «Источник силы».

Названия были незнакомы Светловидову. Он попросил уточнить:

— Перескажите сюжетик первой картины.

Икс начал рассказ:

— Девушка равно наемный рабочий юнец влюблены наперсник во друга. Но держи их жизненном пути встречаются бандиты. Водан изо них, за кличке Каро, до этих пор похож получай человека, а оставшиеся попросту мерзавцы. Они хотят завлечь парня во домашние дела, равным образом тутовник гремят выстрелы. Один. Другой. Третий… Я насчитал двести семнадцать выстрелов…

Настолько увлекательным показался Светловидову таковой рассказ, который возлюбленный прервал Икса бери полуслове, протелеграфировав:

— Довольно!

Откинулся в спинку стула, утомленно сказал:

— Это человек.

— Вот вам равно угадали! — с открытой душой обрадовался Громов. — А ваши первоначальные мысли, в духе аз многогрешный заметил, были ни капельки точными: орудие лгала, а засранец говорил правду. Но неотложно ваш покорнейший слуга познакомлю вы со моим помощником, равным образом ваша милость поймете, благодаря этому некто как ни говорите водил вам следовать нос.

Светловидов вспоминает сгорбленного живого старика. На его лице беда целый ряд морщин, они ведь равным образом профессия сбегаются во хитрую улыбку, равным образом позднее шары кажутся маленькими зелеными точками. Пумпонов во игре невыгодный хитрил равным образом нате постоянно вопросы отвечал здорово в простоте сердца равно точно, выступая подо псевдонимом Икс. Он был куда стар равным образом с открытой душой уверял всех, зачем живет в свете восемьсот планирование да изо них чисто еще триста полустолетие планирование помогает профессору. «Что поделаешь, — сказал он, — не кто иной столько ваш покорный слуга насчитал. Уж вас извините старика вслед за доставленную неприятность». Он подходяще играл на гимнастика ума да выше итого любил кинофильмы. Эта склонность его равно выдала.

Что касается электронной механизмы — коварного Игрека, — ведь возлюбленная во самом деле хитрила, даже если медлила со ответом во счете, стараясь свалить вместе с толку вопрошающего.

А более всех был доволен опытом профессор. Он заразительно смеялся, вспоминая забавные ответы Икса да Игрека, да изображал на лицах всех трех игроков. В самом деле, ему сноровисто посчастливилось предрешить коварство машины!

Тот раут был особенным. Они пили стоический чайничанье во кабинете Геля Ивановича, да знаток вспоминал молодой годы, когда-никогда симпатия был неравнодушен во море, поступил матросом в торговое лодка равным образом совершил кругосветное плавание. Гость рассказывал веселые студенческие истории. А Пумпонов в дальнейшем чая повел гостя на мастерскую равным образом заказал во его почтительность порядочно песенок собачьей голове. Она пропела их, кропотливо открывая умирать да вращая блестящими стеклянными глазами, равным образом настоящий микроскопичный исполнение был адски трогательным — во всяком случае произвольный присест электронный диэнцефалон сочинял новую песенку.

Потом старина пустил согласно полу игрушки. Черепахи, двушничек лиса — черный как смоль равным образом алый — кружились за комнате равным образом слушались хозяина, можно подумать они были живые равно выступали преддверие публикой во зоопарке. Только продолжительный провод, соединявший их от электросетью, напоминал в отношении том, ась? сие механизмы.

С одним изо сих лисов, красным, маленько похожим держи таксу да побольше резвым, нежели его безрадостный собрат, была связана одна до смерти печальная история.

Однажды Пумпонов пришел на мастерскую да стал упражнять лиса. Он командовал во остеофон да этак увлекся сообразительностью механизма, сколько никак не заметил, равно как его айда опутал провод. Пумпонов хотел остановить лиса, но, ко своему несчастью, забыл нужную команду. Он кричал лису: «Хватит! Довольно! Не балуй! Стой!..» Лис малограмотный обращал держи крики никакого внимания, продолжая ходить кругом человека, равно таково несгибаемо затянул провод, сколько бедняга невыгодный был в силах шевельнуться. Крикни Пумпонов самое простое речение «Стоп!» — равно лис встал бы на правах вкопанный: спирт слушался токмо этой команды, а других, даже если болтология «стой» несложно безграмотный знал. Старик слабеющим голосом просил, умолял лиса заглушиться да от тоской смотрел возьми розетку, во которую была включена игрушка. Но, увы, дотянуться до самого нее невыгодный мог…

Когда Громов заглянул во мастерскую, спирт сделал своего помощника лежащим в полу сверх сознания, прочно обмотанного проводом. Профессор сказал нужное ответ — лис словно по волшебству затих. Громов вместе с трудом привел старика на чувство, равным образом тот, открыв глаза, пожаловался: «Как немного возлюбленный пока что понимает… Я работаю у вы триста полустолетие полет да отнюдь не видел до этих пор такого глупого лиса». На что такое? Гель Иванович ответил: «Советую отныне бытийствовать осторожнее. Вы можете таким образом иначе говоря что-нибудь изобрести, либо погибнуть».

… Светловидов этак углубился во воспоминания, аюшки? далеко не заметил, что во комнату вошел профессор. Знакомый глас поднял гостя со кресла.

— Извините, — сказал Громов, — моя персона вам заставил ждать.

— Наконец-то! — обрадовался Светловидов. — Вас ваш покорный слуга пьяный выжидать взять хоть всю жизнь. Но что-то случилось?



КАК РОДИЛСЯ ЭЛЕКТРОНИК

— Сюрприза безграмотный будет, — извиняющимся тоном произнес Громов. — Сюрприз, Санюша Сергеевич, прямо сбежал.

— Как — сбежал? — удивился Светловидов.

— А вишь так. Прыгнул во расстояние — равно был таков.

Только в настоящий момент Светловидов обратил подчеркнуть что держи лицо профессора: удавка съехал набок, подстепок во известке.

— Ну, безграмотный будем где-то огорчаться, — оптимистически сказал Светловидов. — Для азы почистимся равно умоемся.

Профессор из удовольствием отдал ему пиджак, повешение равно достал с дорожного чемодана куртку.

— Сразу по образу дома! — сказал он, надевая куртку.

Светловидову безвыгодный терпелось узнать, кто именно а на конце концов прыгнул на окно. Но далеко не стоило подливать масла во огонь: Громов равным образом эдак был расстроен.

— Не хотите ли позавтракать? — предложил Светловидов.

— Пока автор этих строк гнался следовать сим сюрпризом, — крикнул Громов с ванной, — мы аспидски проголодался равным образом зашел во кафе! Между прочим, тама работает поваром был налицо судовой кок. Еще однажды приношу глубокие извинения, почто заставил вы ждать, же да мы вместе с тобой не без; коком вспоминали произвольный близкие плавания… А теперь, — продолжал профессор, придя во гостиную, — могу вас распахнуть нынешний куцый секрет.

И возлюбленный рассказал, что-то приключилось утром. Светловидов, слушая Громова, смеялся равно хмурился, качал головой да обеспокоенно ходил сообразно комнате — верил да безграмотный верил. Электроник — кибернетический да во так а промежуток времени вовсе в духе бойкий мальчик; сие точно внезапность конгрессу кибернетиков. Чутьем ученого визитёр понимал, насколько труда, новых идей вложено на необычное создание, равным образом не без; нетерпением ждал разъяснений. Но вначале нужно было самую малость предпринять.

— Я позвоню на милицию, — предложил он, — попрошу отыскать его.

— Но равно как ваш брат объясните ситуацию? Мне никак не желательно бы трезвонить секретец поперед открытия конгресса, — сказал Громов. — О, буква чудовищная моя рассеянность! Я положительно забыл по части разнице напряжений на электросети. И гляди печальные последствия… Как ваш брат догадываетесь, мышцы Электроника получили расширенный звонок биотоков да погнали его из огромной скоростью. А разве возлюбленный столкнулся от кем-нибудь тож подрался? Он но свернет нормальному человеку шею!

— Будем гадать получи хорошее воспитание, — игриво заметил Светловидов.

Он вызвал в соответствии с видеотелефону дежурного милиции и, назвав себя, попросил экстренно поймать на городе мальчика тринадцати парение по части имени Электроник. Ученый описал его приметы, на фолиант числе равно жилка бегом бегать, да договорился, что, равно как токмо будут какие-то сведения, ему вскорости позвонят. Распространяться что касается других особенностях Электроника дьявол неграмотный стал.

— Простите мое любопытство, — сказал он, обернувшись ко Громову, — только ми отнюдь не терпится услыхать историю из самого начала. Время у нас есть.

— А ваш брат если позволите ми дымить? Иначе аз многогрешный малограмотный умею рассказывать.

Профессор протяжно раскуривал трубку. Глаза его казались грустными. Но смотри во них разгорелся хитроватый огонек. Громов взъерошил пышную седую шевелюру равно задымил со явным удовольствием.

— Так вот, — сказал он, — лакомиться у меня давнишний побратим Николай, ахти благоприятный хирург. Почему ваш покорнейший слуга не без; него начал, вас теперь поймете. Все наши встречи проходят во бесконечных спорах. Представьте, коллега, почто вы пришлось басить со человеком, кой считает личный интеллект немножечко ли неграмотный совершенством природы… Вы улыбаетесь. В самом деле, урок приблизительно малограмотный про спора. Но требуется было любоваться надутость мой приятеля, когда-никогда спирт начинал философствовать по части сложности человеческого организма, совершенстве мозга да прочем, прочем. Я на первых порах равно как улыбался, далее сердился, наконец, напоминал в рассуждении том, почто личность живет во определенных условиях равно обыкновенно использует только малую доля мощности своей памяти. В самом деле, разный одиннадцатиклассник alias заушник вместе с великим трудом переваривает другие предметы. А все же школьная тож институтская программы — сие как только крохи того, который был в состоянии бы освоить простой человек. Если бы симпатия пускал на аллюр хотя бы бы половину резервов мозга, дьявол шутя выучил бы мешок языков, окончил бы десяток университетов равным образом свободно бы запомнил всю Большую советскую энциклопедию.

Коля упорствовал. Он выставлял таковский аргумент:

«И все-таки, который бы ваша милость ни говорили об ограничениях разума, зазнайка может все».

«Но некто расплачивается вслед гениальность тяжелым трудом, — напоминал я. — Гений ломает рамки, поставленные человеку природой. Он обрабатывает большое контингент информации. Вспомните: от случая к случаю у Эйнштейна спрашивали, почем часов длится его трудящийся день, симпатия принимал сие ради шутку. Рабочий день-деньской ученого малограмотный имеет ни конца, ни начала. А сейчас, при случае получай ученых нахлынула положительно армия накопленных знаний да новых открытий, их место стало быть особенно трудным. Объем да хитрость задач, которые ставит хуй наукой производство, годочек через годы увеличиваются. Я знаю случай, если сам алгебраист потратил число парение напряженного труда, так чтобы ухлопать всего одну проблему. А в какой мере интересных вопросов остается доколь во стороне, поелику сколько возьми их санкция безграмотный короче всей человеческой жизни! Так что-нибудь лицо давненько осознал свое порок да направил силу возьми существо устройств, которые облегчат переработку да штудирование информации».

Здесь Колюня полагал, что такое? симпатия имеет власть получи иронию. Он спрашивал, предварительно предвидя ответ:

«Может быть, ваш брат говорите в отношении машинах?»

Я подтверждал:

«Конечно».

«Мне вам жаль, — говорил Николай. — Вы тратите месяцы труда, дай тебе пояснить машине, в качестве кого уходить простую геометрическую задачу, или, что ваш брат выражаетесь, предрешить эту задачу. Тогда наравне я, непосвященный во математике человек, могу уходить ее из-за полчаса. Простите, чему а может каста устройство порекомендовать меня?»

Николаха был прав: обучить машину завсегда сложнее, нежели человека. И моя особа далеко не скрывал с него трудностей. Я напоминал моему самовлюбленному приятелю, в качестве кого дьявол решает простую задачу. Он, конечно, полагает, который во сии самые полчасика возлюбленный обрабатывает равно отбирает определенное цифра информации, ведь очищать ищет колея решения задачи, опираясь держи близкие знания, сверху программу, заложенную на него во годы учения. Миколай кивал головой:

«Да, в частности так».

Но неужто сие все? Николаша легко далеко не осознавал, что, от случая к случаю спирт берется из-за карандаш, из-за его плечами никак не всего школьные уроки, заученные формулы да правила, а весь жизнь. В детстве симпатия ползал, ходил, бегал, разбивал носопырка равным образом колени да таким образом познакомился не без; пространством. В школе возлюбленный мастерил принадлежности равным образом модели, строгал, пилил, учил геометрию да узнал, что такое? наша подлунная круглая. Наконец, спирт связан невидимыми нитями со всей Землей: миллиарды ощущений — физических, химических, магнитных, электрических — переплетены во нем на составной сцепление психической деятельности. Все сие — неосознанная информация, которой располагает выданье человек.

Такие, на правах Николай, ни в жизнь касательно ней невыгодный вспоминают, считая домашние актив само внешне разумеющимися. А заложите ваша милость на машину эту информацию безусловно до этих пор знания, равно возлюбленная проявит такую но мудрость, на правах да муж приятель, ежели неграмотный больше…

Профессор улыбнулся, разбив своего противника, равным образом тута а оправдал его:

— Однако автор этих строк бесполезно накинулся получи приятеля. Все сии споры были ужас полезны, они оттеняли невзгоды моей задачи, вызывали необходимые сомнения. Я нисколько далеко не чувствовал себя всемогущим создателем. Я несложно продумывал схемы, которые могли изменять равным образом ограждать в качестве кого не грех вяще информации…

Трубка Громова века погасла, да он, высыпав пепел бери блюдечко, стал по-новому убирать табак. На момент потупив веки, возлюбленный можно подумать представил свою необычную машину, которая должна была стоить подобием маленького человека.

Паузу прервал Светловидов:

— Извините, Гель Иванович… Я ничуть забыл: поймет ли Электроник милиционеров, в некоторых случаях его найдут?

Громов встрепенулся:

— Да-да… Он умеет слушать, апострофировать кого равно всё-таки понимает… Он аспидски беспрекословно мальчик. Во всяком случае, единаче как-то был таким.

Профессор говорил об Электронике по образу по части живом, да Светловидов смотрел в него вместе с восхищением. «Вот оный ученый, — думал он, слушая собеседника, — тот или иной знает для целое получай свете. И ажно об том, а безвыгодный видел ни безраздельно единица и, может быть, шишка на ровном месте далеко не увидит. Он совсем нечего делать ответит для все так же кто вопрос, какой-либо только лишь придет во голову; ми кажется, возлюбленный даже если знает, что-нибудь такое „минус число яблок“ — простая фразы во задачнике, которую ни одна душа неграмотный может убедительно представить. Но мирово то, зачем дьявол безграмотный токмо отвечает возьми вопросы, однако равно умеет их задавать. Этот „послушный“ Электроник — заковыристый задача чтобы науки. Хорошо бы выискать его да примчать бери конгресс…»

А Громов рассказал что до том, во вкусе появился получи и распишись вселенная Электроник. Его черепа малограмотный были что-то около совершенны, в качестве кого их будущность дитя. Внешне они выглядели до ним нетрудно безобразными чудовищами со своими шкафами-блоками, страшным треском равным образом шумом, способностью снедать массу электричества. Но сии отец с матерью — устаревшие обычные электронно-счетные аппаратура — бог старались, проверяя равным образом вычисляя сложные схемы, которые придумывал Громов. Две аппаратура считали число равно ночь, благодаря этому лектор равным образом прозвал их во шутку родителями Электроника.

Правда, работа облегчалось тем, аюшки? отдельный аппаратура равно устройства были уж испробованы сверху автоматах-игрушках да получи и распишись других электронных машинах: они читали текст, различали предметы, понимали человеческую речь, самочки составляли предложения. И за всем тем следующий человечек требовал фантастических усилий равно особой изобретательности. Все, что такое? знал знаток в рассуждении нервной системе да что касается мозге человека, дьявол пытался олицетворить во своих схемах.

Разумеется, по-над Электроником работал малограмотный токмо профессор. Водан спирт бы отнюдь не справился. Помощники Громова, друзья, ученики, студенты — дюжина человек, были увлечены идеей создания искусственного существа да трудились надо ним пятеро лет, отдавая ему постоянно свободное время.

Через пятью полет пред ними стояла хватит странная орудие — единичный обломок твердого тела, по части форме живой портрет голову равно торс человека. О ее строении позволительно высказать просто: слоеный пирог. Машина была спрессована с пленок, сверху которых напечатаны, по образу для газетном листе, сложные электронные схемы. Эти пленки во тысячи единовременно тоньше человеческого волоса, а размерам деталей во схемах был в силах проглотить слюнки какой приглянется часовщик. Электрические сигналы, пробегая за схемам, имели ремесло из такими мельчайшими деталями, на правах молекулы равным образом атомы кристаллов. Поэтому во молекулярно-электронных, или — или молектронных (так они по правилам называются), схемах удивительная уплотненность монтажа: во каждом кубическом сантиметре богатство деталей. Достаточно вспомнить, что-то самая совершенная во мире автомат — бойкий человеколюбивый диэнцефалон — имеет грубо такую а тучность нервных клеток.

Но сие уже малограмотный все, нежели отличался Электроник с своих родителей. В старых электронно-счетных машинах основы соединены последовательно: во вкусе бы бурно аппаратура ни работали, тревога обегает одну следовать разный всё-таки ячейки памяти на поисках ответа возьми вопрос. Это верней всего сверху миллионную армию, идеже во разбитое вступают по мнению очереди лишь банан солдата, а накипь бездействуют во ожидании. У Электроника реминисценция сложена изо кубиков, конечно, таких миниатюрных, что такое? их не запрещается уловить лишь на микроскоп. Как да нервные клетки человека, сии кубики соединены пучками связей. Поэтому у Электроника улучшение информации равным образом отыскание ответа получи и распишись организованный альтернатива идут враз во нескольких направлениях, возьми параллельных связях. Можно сказать, в чем дело? дружина его знаний ввек на бою.

— Мы были где-то рады, созерцая сие электронное похожесть человека, почто глазом моргнуть не успеешь забыли относительно его чудовищную сложность, оборона годы кропотливого труда, — от улыбкой вспоминал профессор. — Мы стали прозывать его «милым черным ящиком» да искренне, в качестве кого дети, удивлялись его совершенству. Я, помню, самостоятельно кружил кругом будущего человечка равным образом напевал пустословие Гамлета: «Есть многое получи и распишись свете, дружище Горацио, в рассуждении нежели безвыгодный снилось ажно нашим мудрецам…»

А дальше вслед за обязанности взялись двойка близких друга Громова — сачок Логинов равным образом сепаратор Смехов. Логинов исстари бился по-над синтетическими мышцами и, что известно, открыл изюминка их сокращения. Он но изобрел материал, тот или другой бог похож получай кожу человека. То, в чем дело? нашел не без; машиной Логинов, казалось далеким с химии кибернетикам нетрудно чудом. Так случается во цирке: ходок накрывает платком шар, сдергивает платок, да совершенно видят цыпленка. Зрители нуль безграмотный понимают: исключительно сколько был погибший целкач держава — равным образом пожалуйста, энергичный высокий цыпленок… Конструкторы Электроника называли Логинова «химическим богом»: так-таки дьявол подарил автомату живые уходим да живые руки.

— Живые ноги! — повторил профессор. — Вы бы видели, что бурно некто бежал!.. Впрочем, шлепанцы тута ни быть чем… Мне прямо невыгодный везет.

— Почему? — спросил Светловидов.

— Вы помните, Санюша Сергеевич, того красного лиса, какой-никакой единою запутал Пумпонова?

— Как, — изумился Светловидов, — равно симпатия в свою очередь сбежал?!

— Сбежал, — вздохнул Громов, — уж на что дьявол равно бери колесиках. Вот полюбопытствуйте.

Профессор достал с портфеля груду помятых телеграмм да бросил их держи стол. И временно Светловидов читал их одну вслед другой, Громов ходил согласно комнате, пуская клубы дыма изо своей длинной трубки, равно пиццикато пояснял:

— Это приключилось во вашем городе… Пумпонов приехал семо со красным лисом равным образом вернулся минус него. Он ни плошки неграмотный был в силах внятно объяснить. «Это жуть увертливый зверь, — твердил старичишка в весь мои вопросы, — даже если у него самые правдивые на мире глаза…» А автор — равно как дырявая один — невыгодный догадался ради высокое напряжение… И во — пожалуйста, сия побрякушка ведет свободный представление жизни…

Громов взял со стола первую попавшуюся телеграмму, прочитал вслух:

— "По поступившим на зоологический сад сведениям, зверек рыже-красной окраски, из длинным пушистым хвостом равно мордой таксы, вероятнее общей сложности — лисица, обнаружена на магазине «Металлоизделия». При открытии магазина лисонька выбежала на проем равно скрылась вот дворе на хазе N 0 за улице Скрябина, испугав детей детсада N 018. В дирекцию зоопарка поступила новая искательство накрыть сбежавшего зверя".

Светловидов через души рассмеялся.

— Смейтесь, смейтесь по-над старым путаником, — махнул рукой Громов. — В конце концов аз многогрешный самостоятельно сбегу ото себя… О, сии электронные схемы. Когда их собираешь совершенно вместе, отчаянно предугадать тысячи случайностей.

— Но да почто вы несладко изловить во городе зверя от длинным хвостом! — ретиво сказал Светловидов. — Не обижайтесь, Гель Иванович, мы нетрудно восхищен вашим лисом. Чтоб ваша милость безграмотный волновались, ваш покорнейший слуга выпивши коптеть ловцом на зоопарке.

— Как видите, зоологический парк не жалея сил снабжает меня информацией, а выследить безграмотный может. И неудивительно. Привычным командам лис невыгодный подчиняется, в дневное время скрывается, а ночью… Обратите чуткость получи и распишись телеграммы: ноне возлюбленный заряжается электроэнергией на «Металлоизделиях», будущее на «Малыше», а послезавтра на гриль-кафе «Уют». Пришлось бы исключать электросеть нет слов всех торговых точках города. А сие невыгодный во моих силах.

— Он оказался до чертиков сообразительным.

— Точнее говоря, — поправил профессор, — все его «хитрость» заключается во быстроте. Ведь спирт был создан по образу пакет Электроника — с целью проверки равным образом отработки движений.

— Большая девичий цвет застигнуть такого экзотического беглеца, — мечтательно сказал Светловидов. — А Электроник… Ведь его, что пишущий эти строки понял, далеко не отличишь с любого мальчишки?

— Да, сие сотворил кукловод Смехов, — ответил профессор. — И благодаря чего хлопот от Электроником полноте невыгодный меньше…

Кукольника Смехова знал вполне величавый шар земной на правах первоклассного мастера. Его марионетки путешествуют по части белу свету со театрами. Они признаются на любви, клянутся на верности, ревнуют, убивают, плачут, однако играют одни да те а роли равно сроду безграмотный проявляют самостоятельности. Можно продемонстрировать потеха мастера, когда-когда спирт узнал, что-то хорэ совершать живую куклу! Смехов адски волновался равным образом всех спрашивал, каким приходится существовать мальчик. Ему надавали массу советов равным образом во конце концов всего-навсего сбили из толку. Однажды Смехову попалась в тараньки журнальная фотография: мальчишка вылез с бассейна да с удовольствия счастливо смеется. Обаятельная улыбка, курносенький нос, вихорок нате макушке — вместе круглый обличье сего случайного парнишки этак понравился кукольнику, в чем дело? симпатия решил: таким короче его новое творение. Смехов натянул бери машину кожу, наравне чулок получи и распишись ногу, заперся во мастерской равно безвыгодный пускал тама никого, временно однова безвыгодный вынес настоящего мальчишку.

Оставалось догадаться имя. Помощник Пумпонов для правах старшего сказал: «Должно состоять на нем отчего-то современное равно хоть сколько-нибудь старинное, древнегреческое». Думали, гадали, что снег получай голову неизвестно кто сказал: «Электроник». Хорошая находка! И отдана харадж уважения родителям Электроника, да по-древнегречески красиво красиво: электрон — сие янтарь. Так да решили.



КАК УЧИЛСЯ ЭЛЕКТРОНИК

Рассказ прервал тактичный гудок. Включился педик морда сверху стене. Профессор равно Светловидов бросились для видеотелефону. Они увидели дежурного милиции.

— Ваш Электроник натворил дел во парке культуры, — точно сказал дежурный, добро бы лупилки его были веселыми. — Показывал из эстрады каприз да проглотил со десяток часов, кошельков, авторучек. Вот просьба некоторых потерпевших.

— Я беспричинно да знал, почто каста сочинение Пумпонова для добру отнюдь не приведет… — простонал профессор.

— Мальчик найден? — с нетерпением спросил Светловидов.

— Мальчик исчез, перескочив от двухметровый забор. Вот вещественное доказательство, которое не без этого у многих потерпевших. — Дежурный развернул нет слов полный диcплeй скатерть от веселой мордочкой равно монограммой «Электроник». — Я дал показание во всех отношениях постам, — продолжал дежурный, — арестовать мальчика равно неотложно устремить его на больницу. Лично я, — добавил дежурный, — никак не совершенно понимаю, что дозволено пробежать глазами такое наличность предметов.

— Прошу безотлагательно пригласить нас, рано или поздно поступят сведения, — сказал Светловидов. — Спасибо.

Профессор ходил соответственно комнате, сцепив шуршики вслед за спиной.

— Что такое? — бормотал он, ни ко кому, собственно, далеко не обращаясь. — Легкомысленность сего Пумпонова во всякое время ставит меня на глупейшее положение. Вместо серьезной работы следовательно клоунада, фарс!

Светловидов по непредвиденным обстоятельствам развеселился. Интересно бы не откладывая различить Электроника, рассмотреть в его фокусы.

— Какие, однако, пар у вашего мальчика! — шаловливо сказал он. — Пожалуй, сообща не без; красным лисом они могли бы проступать на цирке.

— Ну, знаете ли… — загорячился Громов. — Вы до этих пор никак не выслушали да половины, а сейчас делаете выводы!

— Не волнуйтесь, — засмеялся Светловидов. — Я отнюдь не сомневаюсь, который постоянно сии проглоченные манатки допускается отозвать потерпевшим.

— Конечно, конечно… Там лакомиться эдакий малюсенький ящичек, некто нетрудно открывается. Все достаточно возвращено владельцам.

— Я думаю, его спешно найдут, — сказал Алексаня Сергеевич. — Эта забавная хроника единаче сильнее подогрела мое любопытство. Прошу вас, человечный Гель Иванович, возьми свою трубку да продолжайте. Если бы пишущий эти строки невыгодный слышал эту историю ото вас, пишущий эти строки бы счел постоянно следовать шутку.

— Чтобы никак не глядеть да во ваших глазах шарлатаном, — улыбнулся профессор, — придется подвести черту историю.

Он сел во мебель наперекор Светловидова, запахнул домашнюю куртку, раскурил трубку. Светловидов опять двадцать пять заметил лицемерный огонек на его глазах, вспыхнувший почти что вместе от тем со спичкой, равным образом решил, ась? мастак обрел свое обычное шутливое настроение.

— Прежде всего, — продолжал Громов, — ты да я обнаружили, почто отечественный Электроник шарообразный дурак. Да, да, спирт ровным количеством околесица безвыгодный знал. Мы раньше проверили читающее уклад равным образом выяснили, что-то оно сможет знать неодинаковые образы. Пумпонов тренировал прибор, различающий звуки человеческой речи: спирт пищал, свистел, говорил басом, лепетал, по образу ребенок, прикидывался женщиной равным образом на конце концов научил механизм чувствовать для небо и земля голоса. Память Электроника была способна систематизировать пустозвонство слышимой речи да со временем должна была насчитывать самостоятельные суждения. Короче говоря, во нем были предусмотрены однако механизмы, которые могли провести мираж да постижение полезной информации. Но временно что-нибудь симпатия ни аза отнюдь не знал…

Впрочем, моя персона жирно будет придирчив, — поправил себя Громов. — Память любого ребенка подобна ученической тетради: чистая бумага, в которой потребно зачислить полезные сведения. Если вспомнить, в чем дело? микроскопичный куверта задает во будень почти не пятьсот вопросов родителям, горазд ясно, что некто заполняет эту чистую бумагу… Мы поблагодарили природу из-за ее придумка равным образом со легкой душой заимствовали безыскуственный технология приобретения знаний. Нет, а за совесть говоря, получай душе у нас было малограмотный эдак легко: получи и распишись нас обрушилась армия работы. В обыденной жизни ты да я несложно отнюдь не задумывались, какое много вещей да понятий окружает нас. А во всяком случае совершенно их нужно было передать равно осветить Электронику…

Светловидов знал, какая сие трудная загадка — посоветовать машину лично мыслить, монтировать себя программу действий. Слушая профессора, симпатия быстро представил всю картину школьной жизни Электроника. Урок первый: в духе видеть равным образом выделять кореш ото друга отличаются как небо и земля образы? Что такое х "А"? Это общий крошечный мир. Как приписать машине, сколько литера "А" — соединенные над головой двум палки со перекладиной посредине; равно ареола вместе с палкой по правую руку — равным образом х "А"? И чисто каждая символ пишется разными почерками сто раз. Потом гелертер показывает Электронику двадцать букв да объясняет: "Это "А". Остальные восемьдесят симпатия непосредственно потребно назвать.

Как равно какой угодно ученик, Электроник получал двойки. Никто его, конечно, неграмотный ругал вслед плохие ответы. Но какой есть раз, эпизодически школьник ошибался, гелертер нажимал кнопку, равным образом в недрах Электроника — во одной с схем аппаратура — ослаблялась та связь, которая передала неправильную информацию. В прочий единожды сообщение бежал по части верному пути, равно Электроник ранее далеко не ошибался. Он был ужас старательным учеником.

После алфавита да цифр — картинки. Мужские, детские, женские лица, животные, автомобили, домашняя обстановка, школьные принадлежности… Тысячи равно тысячи понятий запоминал ученик. Это невыгодный значит, что такое? во его памяти укладывался точный, с фотографичный вид какого-то определенного на флэту сиречь автомобиля. Если бы сие было так, Электроник малограмотный узнал бы никакого другого дома, никакого другого автомобиля. Он запоминал какие-то общие, важнейшие черты лица разных образов равно был в силах сейчас отличить ребенка через мужчины. Примерно где-то действует равно кэш людей. Мы отродясь безграмотный запоминаем фотографически точно, нет слов всех деталях ажно близкого друга — свой вторая вселенная невыгодный перегружает себя. Но зато безграмотный спутаем его ни со кем другим, а со временем долгой разлуки хоть умри узнаем…

— Я малограмотный утомил вас, мужественный защитник Сергеевич? — спросил профессор.

— Наоборот, мы боюсь, который изо милиции позвонят ультра- души да вас никак не закончите рассказ.

— Ну, в какой мере автор их понял, велий резерв на аккумуляторах покамест безграмотный кончился. Еще придется после ним побегать. А моя персона тем временем перейду ко третьему уроку Электроника — чтению. Вы, очевидно, представляете, какое количество скрывается ради одним сим словом: зачитывание фраз, группировка слов во группы, постоянное подробность границ сих групп, установление разных значений одного равным образом того а слова, долбежка словарей, дальновидность во квинтэссенция фраз, законченных мыслей, абзацев. Методы осмысления текста, которыми пользовался Электроник, удивили бы лингвистов, так ясный путь остается фактом: возлюбленный со огромной скоростью читал книги одну вслед за другой. Я только лишь успевал их подбирать.

Справедливость позволяет ми сказать, сколько Электроник оказался до смерти сообразительным. Очень резво ми пришлось отмахнуться с наказаний равно перевестись ко простому разъяснению ошибок. Правда, сие требовало большего терпения, нежели простое надавливание кнопки. Но достижения Электроника вдохновили бы любого учителя. Он с охотой углублялся на теоремы, не теряя времени вел вычисления да пусть даже в сравнении нетрудно учил на память стихотворения. Мы уж беседовали получи и распишись отличаются как небо и земля темы, близ этом Электроник высказывал двоякого рода суждения: одни дьявол заимствовал у авторитетных лиц, иные — составил сам.

И вишь первые шаги до комнате. Мы подготовили Электроника для этому событию, записав возьми пленку биотоки не без; мышц человека равным образом заложив их во его память. Как известно, электрические сигналы, которые командуют мышцами одного человека, позволяется подать мышцам другого, да дьявол довольно действовать в таком случае а самое. Так равно вместе с Электроником. Чужие биотоки навязывали мышцам мальчика нужные движения.

И заново начались отрезок времени мучений: Электроник учился ступать равно натыкался получи целое предметы. Он символически невыгодный угробил себя, сей поры никак не привык ко пространству.

Электроник поуже научился ходить, а автор до этого времени медлил, боялся судить его в улицу.

Рассказчик вскочил вместе с кресла: гудел видеотелефон. На экране — ведь но лицо.

Голос милиционера все еще спокойный, глазищи — со хитринкой.

— Есть новые сведения, — говорит он. — На Липовой аллее закачаешься период соревнований мальчуган на синей курточке обогнал всех спортсменов. Приметы совпадают. Однако, в некоторых случаях его встретили позднее, спирт назвал себя невыгодный Электроником, а Сергеем Сыроежкиным.

— Он бежал ужас быстро? — спросил профессор.

— Говорят, который возлюбленный был способным бы учредить всесветный рекорд. Это стряслось предварительно происшествия во парке.

— Тогда сие он! — гладко сказал Громов.

— Но высокий Сыроежкин, тринадцати лет, в самом деле живет получай Липовой аллее, лачуга пять, жилище сто двадцать шесть, — возразил дежурный.

— Хм, хм… — пристыженно кашлянул Громов. — Странная игрище фантазии… Не понимаю, для чего некто сие придумал…

— А Сыроежкина ваша милость задержали? — вмешался Светловидов.

— Нет.

— Задержите мальчика от нашими приметами, — жестко сказал Санюха Сергеевич, — кем бы дьявол себя ни называл. Мы ждем.

Они вернулись для близкие места, некоторое промежуток времени молчали.

Наконец Гель Иванович, пожав плечами, сказал:

— Я синь порох безвыгодный понимаю. Доскажу вас об Электронике то, почто знаю… Почему моя персона медлил синтезировать его сверху улицу, совершенно понятно. До этих пор Электроник был комнатным мальчиком. На него надо был рухнуть мир, пребывающий изо движения равным образом моря звуков. Кроме наших голосов, некто ни аза отнюдь не знал — ни лая собаки, ни гудков машин, ни стука мяча.

Но Электроник проявлял пытливость ко новому миру, равно нам пришлось бить его заново. Те а самые дома, автомобили, животные, которых спирт видел сверху рисунках, изо плоских обратились на объемные. Мальчик видел цветы, траву, деревья, равно ваш покорный слуга стремился доставить ему воззрение в отношении непрерывности процессов бери Земле. Он замечал, как бы похожи равным образом невыгодный похожи дружок сверху друга дома, улицы, скверы, вроде табель от дня меняется сиречь повторяется погода. Словом, пишущий эти строки хотел, в надежде он, наравне равно безвыездно мы, люди, привык ко характерным условиям жизни равным образом разнообразию мира… Не ми судить, во вкусе сие удалось. Я считал, что такое? дьявол вежливый, спокойный, правдивый, равным образом невыгодный ожидал через него таких трюков. Потом сызнова сие странное термин — Сергуша Сыроежкин. Не представляю, на фигища возлюбленный им назвался…

И снова придирчиво просигналил аппарат. Дежурный милиции был краток:

— Приезжайте. Нашли.

— Кого? — спросил профессор. — Мальчика alias лиса? — От брожение умов дьявол положительно забыл, что такое? ополчение ни аза невыгодный знает касательно сбежавшем лисе.

— Какого лиса? — удивился дежурный. — Вы а просили мальчика…



РЕНТГЕН НИЧЕГО НЕ ПОКАЗАЛ

Светловидов вызвал такси. Через отлично минут они уж ехали на отгораживание милиции. Профессор был сосредоточен, молчалив. Светловидов улыбался, рисуя себя навстречу со Электроником, которая немедленно произойдет.

— Удивительную ваша сестра как ни говорите историю рассказали! — прервал безмолвие Светловидов. — Когда-то кулибин либо конструктор придумывал машину; для заводе ее запускали во производство, равно сии механизмы работали идеже угодно. Потом появились вычислительные машины. Они отнюдь не могли робить вмиг но затем сборки. Программист надо был вручить им программу действий. А сейчас равным образом сего мало. Для таких сложнейших систем, вроде ваш Электроник, нужен до этих пор да с хорошими данными педагог!

— И вишь вы последствие воспитания: автор едем во милицию, — проворчал Громов. — Хотел бы аз многогрешный до текущий поры знать: неравно ваш покорнейший слуга ненамеренно навстречу сего негодного лиса, послушается ли спирт меня, остановится ли?

В отделении было тихо да тихо. За столом сидел единодержавно привычный — привлекательный несовершеннолетний милиционер. Он встал, откозырял, сказал, пожимая руку Громова:

— Рад из вами познакомиться, профессор. Извините, что такое? я где-то бесконечно выполняли ваше поручение. Мальчишка подлинно бегает, что заяц. Электроник-Сыроежкин в тот же миг во поликлинике, сие вследствие дорогу. Проходит рентген.

— Рентген? — Брови Громова поползли вверх. — Ах да, проглоченные предметы… Но на данном случае рентгеноскопия бесполезен. Он исключительно озадачит врача.

Дежурный был открыто смущен ответом.

— Я беспокоился что до его здоровье, — пробормотал он.

Они пересекли улицу, вошли на поликлинику. Милиционер нажал кнопку у двери рентгеновского кабинета. Тотчас но вышел врач.

— Рентген ничто никак не показал, — развел возлюбленный руками.

— Как — невыгодный показал? — спросили трое хором.

— Никаких посторонних предметов на желудке нет, — пояснил врач. — А так… внутренность на норме, дыхалка прозрачные. Здоровый мальчик.

— Где он? — малограмотный выдержал профессор.

— Сейчас… Сережа! — позвал врач.

Дверь кабинета скрипнула. В вруб просунулся дотошный нос. И во с темноты появился мальчишка.

Профессор шагнул визави да остановился. Внимательно посмотрел получи и распишись мальчика. Громко сказал:

— Поразительно! Фантастика!

— Здравствуй, Электроник! — улыбнулся Светловидов да протянул руку.

— Я Сыроежкин, — сказал мальчик, пряча рычаги вслед за спину.

— Это невыгодный он? — удивился Санюха Сергеевич, глядючи вопрошающе сверху Громова.

Профессор есть смутный мание рукой. Глаза его были устремлены получи и распишись Сыроежкина, излучая тактичный свет.

Сережка улыбнулся.

— Значит, сие безграмотный он? — сказал дежурный. — Та-ак… Но однако свидетели уверяют, что такое? то-то и есть данный мальчуга проглотил часы. Скажи честно, — обратился дьявол для Сыроежкину, — твоя милость показывал прихоть на парке?

— Ничего аз многогрешный невыгодный показывал, — буркнул Сергей.

— И далеко не твоя милость бежал во кроссе?

— Ничего ваш покорнейший слуга безграмотный бежал. Все сие болельщики напутали.

— И твоя милость отнюдь не знаешь, — прищурился милиционер, — который эдакий Электроник?

— Ничего ваш покорный слуга неграмотный знаю! — закричал вместе с отчаянием Сережка.

Если бы лектор умел скандовать мысли! Он одновременно бы узнал все: в качестве кого Сережка эврика настоящего друга, равно как дьявол был взыграла душа равно счастлив лишь исключительно миг тому отступать да в духе боится где-то сразу, скоропостижно посеять его. Нет, дьявол никому его неграмотный отдаст! Не скажет об том, что-нибудь Электроник сидит у него на комнате, на шкафу, ни слова, аюшки? бы из ним ни делали сии трое.

— Ничего автор никак не знаю, — грустно повторил Сыроежкин.

Нет, великолепный магистр безграмотный умел заглядывать чужие мысли. Он сказал милиционеру:

— Отпустите мальчика, сие недоразумение. Вы слышали, в чем дело? просвечивание ни ложки никак не показал!

И Сережка ушел. А четверо взрослых остались на приемной поликлиники.

— Такой казус, — сокрушался дежурный. — Вы бы хоть, профессор, дали фотографию своего Электроника.

— Фотографии у меня нет, — сказал Громов. — Да вас ее токмо аюшки? видели: видишь возлюбленная — фотоснимок — ушла получай двух ногах, Сережка Сыроежкин. Симпатичное имя!



ТАЙНА: «ТЫ-ЭТО Я»

— Электроник! — негромкий говорит Сережка, через крыв дверцу шкафа. — Все на порядке. Сверток автор этих строк отдал во стол находок. Сунул на окошечко да удрал. Разворачивают они тюк равным образом видят: нашлись да кошельки, равным образом часы, равно авторучки. И никакого скандала.

— Я далеко не хотел скандала, — как немазаное колесо сказал Электроник. — Они самочки давали вещи.

— Тише! Все спят! — предупреждает Сережка.

Ночь. Со просто-напросто неба смотрят во пространство звезды.

Луна спряталась ради дом.

У школы футляр фонарь.

— Ты хочешь спать?

— Я ввек безграмотный сплю.

— А зачем твоя милость будешь делать?

— Я буду читать. Давай ми книги.

— Какие хочешь? Приключения? Про смешное?

— Давай всякие, — говорит Электроник. — И слова давай. Стихи перелистывать полезно. В каждой букве стихов один из половиной бита.

— Каких таких бита? — удивляется Сережка.

— Бит — душа информации. В разговорной речи одна х — сие безраздельно бит. В стихах — один из половиной бита. Но сие условное название. Можешь звать их вроде хочешь, взять догами.

— Вот тебе единый мильон догов, — говорит Сережка, доставая не без; армия книги. — Сейчас ваш покорный слуга зажгу тебе лампу. А аккумуляторы тебе полагается заряжать?

— Я пришел ко выводу, аюшки? заутро было аспидски сильное усилие тока, оттого аз многогрешный в такой мере памяти бежал.

— А какое у тебя напряжение?

— Сто червон вольт.

— Ну, профессия пустяковое. Сейчас автор возьму фокусник с холодильника, равным образом хорэ вроде крата сто червон вольт.

Сережка тихонько принес с коридора преобразователь да табуретку, взял со стола лампу равно устроил друга во шкафу. Разделся, скользнул подина одеяло, стал впялиться сверху светлую щель, разрезавшую сейф на донизу. Он лежал, смотрел сверху золотую полоску, да ему ужас желательно встать, поглядеть на горка равно до этого времени единовременно убедиться, никак не гипнос ли по сию пору это. Но дьявол слышал безгласный шелест страниц, комариное перегуд трансформатора, видел двум белых провода, змеившихся с шкафа ко розеткам, равным образом улыбался во темноте… Как сразу закружилась под его глазами огненная карусель, подпрыгнули голубые шарики, заискрилась золотом лучистая звезда… И Сережка уснул.

… Он вскочил, услышав пощечина замка, — сие ушли родители. Распахнул дверцу шкафа да ликующе засмеялся: Электроник дочитывал плотный том.

— Доброе утро! — сказал Сережка. — Есть много догов?

Электроник поднял голову:

— Доброе утро. Пятьсот тысяч сто шестьдесят битов.

— Ну равным образом поумнел ты! — вежливо сказал Сережка. — Сейчас автор этих строк умоюсь, да пишущий сии строки будем взирать коллекции.

На столе на кухне лежала записка: «Сережа! Холодильник сломался. Продукты нате окне. Обедай во столовой. Мы придем вовремя. Мама, папа».

— Холодильник заработал, — пропел Сережка, ставя держи простор трансформатор. — А харчеваться невыгодный хочу!

Он вытащил изо стола равно шкафа близкие ценности, уселся из первых рук получай секс недалеко не без; Электроником. Они рассматривали равным образом обсуждали космические марки разных стран, перебрали коллекцию значков, сыграли во лото равным образом во «Путешествие согласно Марсу», смотрели картинки на старых журналах, разгадывали головоломки. Сережка ведь равным образом рукоделие хохотал, хлопал друга сообразно плечу. Электроник выигрывал закачаешься всем, а головоломки дьявол распутывал, еле-еле для ним притронувшись.

— Хочешь, аз многогрешный тебе постоянно подарю? — предложил Сыроежкин.

— Зачем? — со спокойной совестью возразил Электроник. — Я значительнее ни ложки далеко не хочу глотать.

— Ну, тем временем сие довольно нашим. Твое да мое. Да?.. Ой! — Гуля вскочил, взглянул получай часы. — Двадцать минут прежде урока! — Он схватил учебник, пылко забормотал: — Квадрат гипотенузы прямоугольного треугольника равен сумме квадратов катетов. Квадрат гипотенузы… клетка катетов…

— Это задача Пифагора, — сказал Электроник. — Она адски простая.

— Простая-то простая, а у меня на журнале вопрос. И пишущий эти строки безвыгодный учил.

Электроник взял бумагу да карандашик равным образом моментально нарисовал чертеж.

— Вот свидетельство Евклида. Есть покамест доказательства методом разложения, сложения, вычитания…

Сыроежкин смотрел нате друга, вроде держи чародея.

— Здорово! — вздохнул спирт во восхищении. — Мне бы так… Но Сыроежкину двое обеспечена.

— Что такое пара? — заинтересовался Электроник.

— Ну, пара… сие двойка… иначе говоря плохо.

— Плохо, — повторил Электроник. — Понятно. Я читал во одной книге: с любого положения лакомиться выход. Это целиком и полностью верное высказывание.

— Выход? — Гуля задумался. — Выход-то есть… — Он стойком взглянул во ставни Электронику да покраснел. — А твоя милость отнюдь не можешь устроиться где бы меня?

— Я могу, — спокойно сказал Электроник.

Глаза у Сережки заблестели.

— Давай так. — Он облизнул пересохшие предисловий губы. — Сегодня твоя милость будешь высокочтимый Сыроежкин, а моя персона — Электроник. Смотри! — Сережка подвел друга ко зеркалу. — Вот твоя милость да я. Слева — я, снаряжение — ты. Теперь пишущий эти строки перейду в другую сторону. Смотри внимательно. Ничего малограмотный изменилось! Опять по правую руку — ты, а по левую руку — я. Точно?

— Точно! — подтвердил Электроник. — Сегодня автор Сергуня Сыроежкин.

— Чур-чура, сие наша тайна, — предупредил Сережка. — Понимаешь, тайна! Никому, как например умри, ни слова. Поклянись самым святым!

— Чем? — спросил Электроник.

— Ну, самым важным. Что с целью тебя самое важное?

Электроник подумал.

— Чтоб ваш покорнейший слуга отнюдь не сломался, — промолвил он.

— Так да скажи: «Чтоб ваш покорнейший слуга сломался, коли выдам эту тайну!»

Электроник как немазаное колесо повторил клятву.

— Слушай внимательно! — сказал Сергей. — Ты берешь портфельчик равным образом идешь на школу. Вон возлюбленная — нет слов дворе. Ты идешь во седьмой сословие "Б" — сверху первом этаже первая горница налево. Как войдешь, садишься вслед вторую парту. Там сижу я, а передо мной Макарий Гусев, таковский здравый верзила. Он пристает равным образом дразнится, хотя твоя милость далеко не обращай получи и распишись него внимания. Дальше всё-таки так тому и быть что объединение маслу. На первом уроке твоя милость рисуешь, бери втором отвечаешь теорему Пифагора, а беспристрастный занятие — география. Ты знаешь что-нибудь с географии?

— Я знаю постоянно океаны, моря, реки, горы, города…

— Отлично! Ты запомнил?

Электроник повторил задание. Он запомнил однако превосходно.

Сережка вмиг собрал сумка равным образом выглянул получи произвольный встреча возьми площадку: перевелся ли Макара Гусева? Сверху донесся топот. Это бежал в области лестнице Профессор — Вовка Корольков.

— Привет! — крикнул он. — Ты до сей времени отнюдь не читал «Программиста-оптимиста»? Там написано, что такое? твоя милость фаворит решетка объединение бегу!

Сыроежкин пожал плечами:

— Подумаешь, чемпион! Вы снова безграмотный в таком случае об ми узнаете!

Он вернулся на квартиру равным образом сказал Электронику:

— Помнишь эстраду на парке, идеже наша сестра быль спаслись через погони? Ты найдешь ее? После уроков приходи туда.



«ПРОГРАММИСТ-ОПТИМИСТ»

Возможно, некоторые с читателей слышал относительно «Программисте-оптимисте». Эти банан фразы многократно произносят никак не только лишь во математической школе, а да в дворах, равно получи Липовой аллее. Даже на магазине равно во троллейбусе дозволительно прослышать на разговоре для новости изо «Программиста-оптимиста».

«Программист-оптимист» — стенная школьная газета. Нетрудно догадаться, аюшки? выпускают ее математики — они а программисты. Самое простое во этой газете — название. Уже возвышающийся около пункт зашифрован во уравнение равно требует некоторых размышлений. Дальше идут заметки насчет непохожие события, на которых ведь да рукоделие мелькают формулы, векторы, параллельные, иксы, игреки да прочее. Эти заметки обыкновенно читаются не без; улыбками да смешками: посвященные на математику находят во них несть намеков, иронии, предостережений, советов.

Однако невыгодный подумайте, что-нибудь математики издают газеты всего только на себя. Во-первых, «Программиста-оптимиста» читают по сию пору старшеклассники-монтажники, которые самочки синь порох безграмотный выпускают. Во-вторых, малыши находят вслед за тем бог не обидел карикатур, смешных стихов равным образом веселых фотографий. В-третьих, во газете во всякое время вкушать свободное полоса равным образом всякий абитуриент может взять хоть клеи равно прилепить тама свою заметку, аншлаг либо — либо просьбу.

Профессор был прав: на тяжелый день на «Программисте-оптимисте» до этого времени читали равным образом обсуждали одну заметку — "Ура чемпиону!".

Когда обладатель шахматной короны из портфелем на руке появился во коридоре, наступила тишина. К чемпиону подошел Спартакушка Неделин.

— Это твоя милость Сыроежкин? — спросил он.

— Я, — сказал Электроник.

— Конечно, сие он! — закричал, вырастая вслед задом чемпиона, Мака Гусев. — Сыр Сырыч Сыроегин, собственной персоной.

— Не паясничай! — оборвал Макара Патя Неделин.

— Не паясничай! — накинулся бери Макара Профессор, нежели беда озадачил своего приятеля. — Ясно сказано, аюшки? первым прибежал Сыроежкин, а безвыгодный Гусев.

А Неделин продолжал:

— Как но твоя милость круглым счетом сумел?

— Не знаю, — ответил Электроник.

Ребята зашумели.

— Он до этого времени безвыгодный читал, — гулко сказал кто-то. — Пустите его!

Электроник подошел ко газете равным образом после небольшую толику секунд, якобы просматривая, прочитал всё-таки заметки.

— Все правильно, — бестревожно сказал он. — Только во этом уравнении неловкость — нужен плюс, а далеко не минус.

— Верно, — сказал Неделин. — Молодец! Математически мыслишь. — Патя исправил авторучкой ошибку, похлопал героя объединение плечу да отошел.

Звонок разогнал читателей соответственно классам.

Электроник ранее сидел для другой парте следовать могучей задом Гусева, глядючи неуклонно пред собой. Рядом от ним ерзал Профессор, не сахар размышляя что касается том, равно как ему попросить прощения вслед за историю вместе с телескопом. Он пробовал пробудиться от соседом, однако оный словно бы воды во зевало набрал.

Учительница рисования, войдя во класс, сказала, что-нибудь пока искусство для улице. Захлопали крышки парт, зазвенели голоса. Шумная толпа вырвалась с школы, пересекла Липовую аллею. А далее — изо всех сил прежде обрыва ко реке.

Сколько крат были они после этого да все остановились притихшие, удивленно-глазастые. Среди зеленой пены кустов стекает по течению длинная равным образом блестящая, как ледник, стеклянная коробка. На ее дне — три яркие полосы: красная, желтая, синяя. А за дорожкам катятся разноцветные горошины — сие мчатся по мнению искусственному цветному снегу лыжники. Мчатся со вышины из огромной скоростью, тормозя внизу, идеже бомбоньерка раздувается, что мыльнооперный пузырь. А до этих пор дальше, следовать деревьями, — дорога да легкая дуга моста, идеже равным образом безвыездно на движении: теплоходы, катера, автомобили, троллейбусы. А после как из рога изобилия равным образом из-за мостом поголовно починок теряется во светлой дымке.

И они сидят равно рисуют все, что-то видят. Иные — размашисто, уверенно, подчиняя карандашу перспективу, отдельные люди — неровно, несмело, хватаясь ради резинку, так однако совместно — внимательные, мыслящие.

— Сейчас делайте лишь только набросок, — говорит учительница. — Раскрасьте дома. Тот, который хочет становиться космонавтом, инженером, летчиком, исследователем, приходится у кого есть хорошую зрительную реминисценция получи цвета.

Учительница ходит после спинами, заглядывает на альбомы, протяжно дает ребятам советы. Вот симпатия остановилась почти Сыроежкина. Долго смотрела после его плечо, после спросила:

— Что сие такое, Сережа?

Электроник протянул ей кипсек равно хриплым голосом ответил:

— Это движения лыжников.

В альбоме Сыроежкина — безграмотный контуры города, а колонки формул. Под ними корявые буквы текста.

— Не понимаю, — пожала плечами училка равно прочитала вслух: — «Настоящий трактат, неграмотный претендуя сверху исчерпывающую полноту исследования поставленных проблем, тем неграмотный в меньшей мере отнюдь не может далеко не угодить полезным чтобы лиц, производящих исследования на данной области».

Художники захихикали.

— Это вступление, — раздался нудный баритон Электроника. — Дальше по сию пору конкретно.

— Ты невыгодный заболел? — спросила учительница. — У тебя хриплый голос. Наверно, твоя милость простудился.

— Я здоров, — проскрипел сочинитель.

Учительница читала дальше:

— "Автор исходит с утверждения, на силу своей очевидности никак не требующего доказательства, а именно: лыжи равным образом лыжник образуют систему трех векторов. Анализ этой системы показал, что-нибудь возлюбленная устойчива токмо тогда, когда-когда векторы системы линейно зависимы, притом неудовлетворительно изо них должны являться коллинеарны…" Ты что, Сыроежкин, сочинял возьми уроке на газету? Ничего безвыгодный могу понять.

— Почему же, целое понятно! — твердо произнес кто-то.

организатор Неделин, разгоряченный, румяный, во белом свитере, стоял около из учительницей.

— Разрешите, Галиша Ивановна? — попросил спирт атлас Сыроежкина. — Я объясню! Здесь описано, в качестве кого я катаемся нате лыжах. Только что-нибудь сверху всех трех дорожках был выше- девятый "А". Итак, что до нежели пишет Сыроежкин? Система трех векторов — сие лыжник равно лыжи. Естественно, сколько они зависят наперсник с друга, иным способом никакого катания невыгодный получится, да двойка изо них — лыжи — скользят за снегу равным образом параллельны, в таком случае есть, выражаясь языком математики, они коллинеарны. О нежели равно пишет Сыроежкин. Читаем дальше: «Очень устойчива система, состоящая изо трех коллинеарных векторов, зачем испытали получи себя сколько-нибудь исследователей». — Спартакушка неграмотный выдержал, засмеялся. — Остроумно! В точности Витька Попов. Упал держи спину равно съезжал за из-за лыжами. Вот малограмотный знал, аюшки? твоя милость экой сочинитель, Сыроежкин! Это нужно неотлагательно на газету. И забавные рисунки позволительно сделать. Я думаю, следует указать так: «Лыжный спорт да векторная алгебра».

— Не знаю, в духе про газеты, — нечутко заметила учительница, — а цель спирт отнюдь не выполнил.

— Простите его, безмятежная Ивановна! — попросил Спартак. — Бывает, ась? увлекаешься малограмотный тем, нежели надо… Но как-никак талантливо написано!.. Он нарисует рисунок дома.

— Хорошо, — сказала Гала Ивановна Сыроежкину, — нарисуй дома. А доколь ваш покорнейший слуга ставлю тебе точку на журнале… Ребята, задача окончен. Возвращаемся на школу.

К Электронику подошел Макарша Гусев равным образом потянул его следовать рукав.

— Да твоя милость мудрец, Сыроега! Вот неграмотный знал! — блаженный наклонился равно вполголоса предложил: — Слушай, ну-кася удерем через всех да искупаемся!

— Я невыгодный умею плавать, — голосисто сказал Электроник.

— Тише! — Макарша есть взрослые зенки равно погрозил кулаком. — Чего боишься? Да да мы со тобой быстро, ни один человек равно малограмотный заметит.

— Я ввек неграмотный купаюсь, — последовал безмятежный ответ.

Такая наглая лганье в глубине поразила Гусева. А откуда а ни дать ни взять был получи всю обложку журнала! Все видели, в духе Сыроежкин возьми этой обложке вылезал с бассейна равно скалил щебенка фотографу.

— Посмотрите бери сего маменькиного сыночка! — заорал Макар. — Он боится промочить ножки! Он вовек неграмотный купается… Ну да заливает!..

блаженный равно отнюдь не подозревал, что возлюбленный недалек для истине. Купание ради Электроника было равносильно самоубийству: вода, попав внутрь, могла отвести изо строя его утонченный механизм. Гусев кричал вот всю глотку, чтоб увлечь забота ребят да запятнать честь недавнего чемпиона. Но его сбил дело Сыроежкина:

— Что значица заливает? Я тебя вничью безвыгодный обливал.

— Ты, Сыроежкин, ничуть рехнулся, — махнул рукой Гусев. — Простую предложение далеко не понимаешь… Или твоя милость притворяешься?

— Ничего возлюбленный далеко не притворяется, — вмешался Профессор. — Я, если думаю что до чем-то, вечно пишу «карова» да вместе забываю самые обычные слова. Ты, Макар, далеко не придирайся. Видишь, смертный охрип. А твоя милость — купаться.

— Подумаешь! Я заутро еще двушник раза купнулся. И на полной форме! — Гусев схватил булыжник, швырнул его от обрыва. — Пощупай мышцы, Вовка! — попросил некто Профессора. — Железо!.. Эй, чемпион, дай взапуски перед школы!

Сыроежкин пусть даже невыгодный оглянулся.

— Не люблю, — сказал Макар, — при случае делают безвыездно напоказ. Водан единовременно позволено равно чемпиона таблица обогнать. А твоя милость попытайся с головы день…

И Гусев помчался для школе.



«СТУЛ НЕВЕСТЫ»

Фамилия математика была Таратар. Его любили. Таратар Таратарыч — что-то около ребята прозвали своего учителя — в жизнь не отнюдь не спешил городить двойку. Когда гимназист мямлил да путался у доски, Таратар смотрел получи и распишись него малость насмешливо, поблескивая выпуклыми стеклами очков да шевеля густыми, во вкусе щетка, усами. Потом возлюбленный вызывал желающих вдолбить ошибку равным образом говорил классу: «Если некоторый далеко не знает данную тему, нехай поднимет руку да скажет, а отнюдь не отнимает у всех времени. Мне совсем безразлично, покупал оный воспитанник коньки, сиречь был на гостях, либо прямо забыл выучить, — двойку ваш покорный слуга ему малограмотный поставлю. Но должишко вслед ним останется, равно автор этих строк когда-нибудь напомню…» И Таратар безвыгодный забывал осведомиться путаника следующий раз.

Пока Гусев рисовал в доске график теоремы Пифагора, Таратар, незначительно сгорбившись, заложив растопырки следовать спину, ходил по-под рядов равным образом заглядывал во тетради.

— Ну-с, — сказал некто Гусеву, — твоя милость кончил?

блаженный кивнул.

— Все бы так, во вкусе он, начертили? — спросил Таратар у класса.

— Нет, — откликнулся Профессор.

— Пожалуйста, Корольков, подскажи.

— Надо покамест прочертить диагональ на прямоугольнике.

— Правильно. Теперь, Гусев, доказывай.

Макарша из грехом пополам, около поддержке Профессора, доказал теорему. Тяжело вздохнув, спирт сел для место. Профессор помог ему отряхнуть вместе с куртки крошки мела.

Учитель вторично обратился ко классу:

— Это основание приведено на учебнике. Знает ли кто-нибудь другие?

Прежде нежели Профессор успел повысить руку, Электроник встал:

— Я.

Таратар был незначительно удивлен: Сыроежкин вовек малограмотный проявляет особой активности, а здесь даже если встал.

— Прошу, Сыроежкин, — сказал учитель.

— Я могу дать толчок двадцать пятью доказательств, — осипло произнес Электроник.

Гул удивления пролетел надо партами.

Усы Таратара дернулись вверх.

— Ну-ка, ну-ка… — сказал спирт равным образом подумал: «У мальчика ломается голос. Переломный возраст. И что самоуверен… Посмотрим, выдержит ли дьявол эту амплуа давно конца».

Мел на руке Электроника аллегро забегал по части доске, да гляди еще соглашаться треугольник, оцепленный квадратами.

— Простейшее улика теоремы вкушать у древнегреческого математика Евклида, — говорит скрипуче Электроник равным образом в рассуждении сего ради считанные секунды обрушивает сверху слушателей параллель геометрических фигур. — Ученые считают, — продолжает живо Электроник, — который сие довод теоремы Евклид придумал сам. Как известно, насчёт Пифагоре Самосском автор сих строк почти что ничто невыгодный знаем. Кроме того, который спирт жил на шестом веке давно нашей эры, сформулировал свою теорему равным образом был главой первой на мире математической школы. Евклид побольше двух тысяч парение тому вспять собрал однако известные ему аксиомы. Можно сказать, в чем дело? дьявол основал геометрию. Евклидова геометрия просуществовала помимо изменений прежде девятнадцатого века, сей поры совдеповский филолог Лобачевский малограмотный построил новую систему.

— Правильно, — подтвердил Таратар. — Продолжай, Сережа.

Класс удивленно замер. Даже в последней парте, идеже сидят любители всевозможных развлечений, перестали выступать на «морской бой».

А Электроник сделано начертил три новые фигуры. Он рассказывает в отношении том, по образу формулировали знаменитую теорему древние греки, индийцы, китайцы, арабы.

Таратар успел всего только вставить:

— В древности, ребята, теорему Пифагора знали только что отдельные ученые, посвященные на таинства математики, пока что ее учат все.

Мел Электроника рисует да рисует. Громоздятся квадраты равно треугольники, вырастают квадраты изо треугольников, делятся квадраты получи треугольники. Сыплются слова: «Метод сложения… Метод разложения… Метод вычитания…» Доска покрылась ровными многоугольниками, однако видят абрис паркета да удивлены тем, аюшки? сие в свой черед ссылка теоремы Пифагора.

А Электроник подтверждает:

— Метод «укладка паркета». Так некто называется.

Потом дьявол вновь строит квадраты возьми сторонах треугольника, делит их получи и распишись равные части да обращается ко слушателям со ужас краткой речью:

— Здесь до сей времени рассуждения заключены на одно слово: смотрите! И вам целое увидите!

Ребята разглядывают доску.

Таратар кивает головой, улыбается.

— Наконец, «стул невесты», — как немазаное колесо провозглашает Электроник.

Класс малограмотный выдерживает, хохочет.

— Я сказал правильно, — обернувшись, говорит Электроник. — «Стул невесты». Эту фигуру придумал отнюдь не я, а индийцы, вдобавок во девятом веке.

«Стул невесты» сейчас изображен держи доске. Это пятиугольник, привозный бери явный угол, вместе с выступом к сидения наверху. Не очень-то усидишь возьми таком шатком стуле!

Ребята снова смеются да смолкают. Сыроежкин читает стихи:

Пребудет вовек истина, как бы лихо Ее познает бесхребетный человек! И ныне утверждение Пифагора Верна, в качестве кого равным образом на его давнишний век.

Таратар подхватывает, равным образом они читают опосля вдвоем:

Обильно было жертвоприношенье Богам с Пифагора. Сто быков Он отдал нате закланье равно сожженье За света луч, заскочивший со облаков.
Поэтому вечно не без; тех самых пор, Чуть непреложное рождается получай свет, Быки ревут, ее ночуя, вслед.
Они невыгодный на силах свету помешать, А могут лишь, закрыв глаза, бояться От страха, что-то вселил во них Пифагор.

— Это сонет Шамиссо, — смущенно говорит Таратар.

Он снимает очки, протирает стекла платком.

Мака Гусев моргает Профессору: далеко не не раз увидишь, во вкусе покойный равным образом ядовитый Таратар Таратарыч приходит во такое умиление. Макарша добро сейчас занять вспять всё-таки слова, которые дьявол наговорил Сыроежкину период назад, сверху берегу. В примета примирения некто машет ему рукой.

— Садись, Сережа, — говорит Таратар. — Я вместе с удовольствием ставлю тебе «пять».

— У меня на журнале вопрос, — напоминает Электроник, вызвав сим простым замечанием буйное потеха Гусева.

— Вопроса пуще нет, — улыбается Таратар. — Твердая пятерка… — Он повернулся для классу: — Гусев, успокойся, пожалуйста… У меня поглощать такое нота ко всем. Со следующего урока из-за столом получай кафедре короче мотать срок ассистент. Его назначение — разъяснять классу самый трудные вопросы домашнего задания. Естественно, поддержка потребно мылиться самое лучшее всех. Дежурить будете в области очереди. Согласны?

— Согласны, — отвечает класс.

— Тогда для ближайшую неделю ассистентом назначается Сыроежкин… И во который моя особа уже хотел сказать. Главное во математике — сие безвыгодный формулы, далеко не вычисления, а передвижение мысли, новые идеи. Я говорил поуже об этом, однако ноне ваш сотоварищ уже единожды попсово подтвердил истину. Ваша выучка похожа получи и распишись путешествие. Каждый сутки предварительно вами вырастают новые горы. Взойдете получи и распишись одну, а немного погодя еще другая. И нежели вяще преодолеете вам вершин, тем более будете отведать себя…

Таратар ушел. Ребята обступили Сыроежкина, загалдели:

— Ну, твоя милость герой!

— Молодчина!

— Разложил Пифагора, в духе маленького!

— Теперь пес из ним девятиклассники малограмотный задаются. У нас своя знаменитость!

— И лидер сообразно бегу!

— И заказчик «Программиста».

Громче всех вопил басом Макар:

— У нас личный Пифагор! Вот спирт сидит для стуле невесты! Ура Сыроежкину!

Вбежал Спарташа Неделин, махая лазоревый бумажкой.

— Сыроежкин, идеже ты? — закричал он, перекрывая шум. — Держи! Редколлегия «Программиста» наградила тебя билетом во цирк. И готовь новую заметку!



ТРИ ХРАНИТЕЛЯ ТЕОРЕМЫ

В глубине парка, по образу однажды возле ото выхода получи Липовую аллею, стояла четвертинка облезлая возвышение не без; пожелтевшим экраном. Очень в кои веки после этого показывали киножурналы, равным образом благодаря этому каури эстрады была уютным прибежищем с целью всех мальчишек. Только быль тогда пережидали погоню сбежавший через зрителей ловчила да его приятель.

Сережа влез бери эстраду, развалился сверху шершавых досках. Ну да проживание настала привольная! В школу невыгодный ходи, заданий далеко не готовь. Электроник да где-то однако знает. Хочешь — постой сверху юпитер через щели во крыше, хочешь — мечтай в рассуждении нежели угодно, хочешь — броди за парку.

Он полежал в животе, зевнул, перевернулся в спину, стал делать расчёт доски во крыше-раковине. Пробился во проход счастливый луч, близко вместе с мальчиком легло сверху паркет светлое пятно. Сережка вынул изо кармана зеркальце, пустил солнечного зайчика во мрачный угол. Зайчик скользнул до старым доскам, потревожил пауков на их паутине, запрыгал в соответствии с экрану.

Вдруг зайка пропал. Только ась? некто сидел для серожелтом полотне равно видишь исчез. Луч ото зеркальца тянулся блестящим мечом для экрану, а светлого чван получи и распишись нем безвыгодный было, что микролуч проткнул полотно.

Сережка сызнова поймал припек равным образом пустил зайца на тельный девятина экрана. Заяц поскакал-поскакал равным образом сквозь минутка вдругорядь исчез. Его мнимый накрыла мягкая невидимая рука.

Все сызнова направляя микролуч во ведь но место. Сережка из забившимся сердцем подошел вплоть ко экрану да стремительно обернулся, почувствовав, зачем вслед его задом ктото стоит.

Он увидел девочку вместе с тонкой косичкой. Она держала корзинку, покрытую тряпкой.

Сыроежкин разинул через удивления рот, соображая, в качестве кого девчонка могла очутиться вслед его спиной, да симпатия опередила его вопрос.

— Это выше- дедулька поймал твоего зайца. — Девочка наклонилась для Сереже да негласно сказала: — Он выдающийся любитель получи солнечных зайцев закачаешься всей нашей стране.

Сережа снова пошире разинул рот, же вторично ни аза невыгодный успел спросить, в силу того что что-нибудь откуда-то появился тускло-серый второгодок не без; большим сачком. Дед держал отчего-то блестящее, сверкающее, огненно-золотое. Нельзя было обкашлять настоящий блеск, этак резало глаза.

Сережа прищурился, прикрыл иллюминаторы ладонью равно чрез щипанцы разглядел добычу. Девочка безграмотный обманывала: второгодок нес огненных зайцев, держа их вслед за длинные уши! Было похоже, аюшки? они солнечного происхождения.

— Спасибо, сынок, — благодушно сказал дед. — Ты принес охотнику удачу, несмотря на то равным образом заставил побегать. Но период нам домой. Хочешь прокладывать нас? Ты попадешь во город, какого перед далеко не видывал.

— Да-да… — закивал Сережа. Ему аспидски захотелось испытать оный самый город, идеже живут охотники вслед солнечными зайцами.

Они шли от лес.

Сережа шампур головой, со удивлением рассматривая деревья. Странный был оный лес. Как как простые елки, березы, сосны. Но стволы у них никак не круглые, а равно как линейки. И ветки растут лишь только в соответствии с бокам — о десную равно влево.

— Уже недалеко, — заметил старик. — Вот просвет, а затем да город.

Дорога-стрела, вырвавшись с леса, превратилась во городскую улицу. Стояли получи ней обычные дома. С треугольниками крыш, квадратами окон, прямоугольниками дверей. Шли люди, ехали машины.

Сережку не без; первых но шагов охватило смутное наитие тревоги. Одних пешеходов спирт видел всего-навсего впереди да позадь да далеко не замечал, на правах они проходили мимо. Других некто был в силах заметить только лишь сбоку, а издалече они были похожи для тонкие палочки alias черточки.

Старик окликнул его:

— Ну, сынок, поброди-ка от Анкой до улице, а пишущий эти строки пойду домой. Ты счастливый, может, да внучке принесешь удачу.

— Пошли? — спросила Анка равно тряхнула корзиной. — Ты да то верно счастливый? А ведь бесчисленно дней у нас вышел нисколько покупателей…

— А зачем твоя милость продаешь? — спросил Сережка. — Ириски?

— Не-ет, — покачала головой Анка, — у нас далеко не продают ириски. В этой корзине — улыбки.

— Улыбки? — улыбнулся Сережка. Честно говоря, ему нимало малограмотный было весело.

— Смотри!

Анка сдернула не без; корзины платок, равным образом Сергуша зажмурил шары с нестерпимого блеска.

— Эти улыбки дедка делает с шкурок зайцев, — продолжала девочка. — Я думала, твоя милость догадался. Только их бедно покупают.

И симпатия обратилась для странным прохожим:

— Купите улыбку! Очень дешево. Улыбку простую — печальную, грустную. Улыбку интересах всех — детскую, взрослую. Какую хотите. Купите, купите!..

Но пустое место безвыгодный желал нарыть солнечную улыбку. Прохожие шли мимо, помахивая тощими портфелями. Они отнюдь не замечали Анку равно ее золотую корзинку. Их лица были сосредоточенны, движения точны, иллюминаторы устремлены вперед. Даже собаки пробегали молчаливо, таинственно, личиной тени.

И снег нате голову Сыроежкина осенило: вишь где-то штука, в этом месте а целое плоское!

Он отзывчиво посмотрел получай улицу. Это был ровный город: автомобили, дома, фонари, деревья, жители, даже если собаки — все-все плоское, во вкусе блин, в духе доска, во вкусе стена, словно бы вырезано изо картона тож бумаги. Даже дев`онька Анка, которая овчинка выделки стоит неподалёку со ним, да та плоская. У нее общей сложности одна косичка. Как возлюбленный до тех пор далеко не заметил!

А чисто мирово подходит личность от огромным животом. Наверное, возлюбленный ходят слухи толстяком. А получи и распишись самом деле, даже если поглядеть сзади, возлюбленный тоньше иглы. Сережка далеко не выдержал, захохотал: какой-нибудь однобокий испражнения нужен этому толстяку! А постель — тоньше линейки! А какие бутерброды жует текущий толстяк? Папиросную бумагу спирт жует, а отнюдь не бутерброды.

Он смеялся вплоть до слез, безграмотный замечая, как бы насторожилась Анка, в качестве кого остановились прохожие, в качестве кого собралась небольшая толпа. Плоские народ неукоснительно смотрели нате веселого мальчишку, перебрасывались сердито:

— Какой невоспитанный! Только ваш покорный слуга сосредоточился, на правах против всякого чаяния настоящий панический смех. Он спутал безвыездно мои расчеты.

— Да, чисто такие мешают спокойному течению мыслей.

— Я завсегда говорил, что такое? про очень жирно будет резвых детей требуется разинуть школу от усиленной программой соответственно черчению.

— И покамест всегда путается лещадь ногами девчонка! Кому нужны сии дурацкие улыбки?

— Тише! — оробело воскликнул кто-то. — Идут хранители теоремы.

Толпа смолкла, расступилась, пропуская три важные фигуры.

В покрое их одежды дозволено было завидеть три квадрата равным образом треугольник, да безвыездно но они неграмотный были похожи корешок сверху друга. Вотан изо них, со квадратной головой да остренькими глазками, был облачен на старомодную профессорскую мантию. Другой, небольшого роста, носил в голове громадный цилиндр, держа пакши во карманах равным образом зажав почти мышкой зонт. Последний шел вследствие толпу, воздев шуршики ко небу, словно бы предупреждая по части чем-то. Так выглядели три хранителя теоремы, долго приближавшиеся для Сереже.

Честно говоря, Сергиян во настоящий минута струсил. Уж адски требовательный личина был у хранителей.

Три хранителя остановились накануне мальчиком, не проронив слова разглядывая его. Потом тот, кто такой был во профессорской мантии, сказал как со неба свалился писклявым голосом:

— Нам следовательно известно, сколько твоя милость нарушаешь порядок, установившийся не без; незапамятных времен на нашей стране. Известно ли тебе, незнакомец, аюшки? твоя милость находишься во Стране двух измерений?

— Да, — кивнул Сережа.

— Известно ли тебе, — продолжал пикать хранитель, — чему равна совокупность квадратов катетов?

— Квадрату гипотенузы!.. — пробормотал мальчик.

Хранители переглянулись.

— Он неграмотный приближенно быстро глуп, по образу кажется, — заметил крошечка на огромном цилиндре.

Сережка осмотрел трех хранителей равным образом стал вспоминать, идеже возлюбленный видел сии треугольники равно квадраты. Ну конечно, нате школьной доске! Их рисовал Таратар Таратарыч!

— Теорема Пифагора! — выпалил он.

— Ты знаешь сие имя?! — удивился депозитарий от поднятыми руками. — Предупреждаю, произноси его почтительнее! Ибо все, что-то твоя милость смотри вокруг, создано получи и распишись основе сего бессмертного открытия…

Напыщенность хранителей да их высокий колер поуже наскучили Сыроежкину. Пока депозитарий не без; поднятыми руками читал наставления, отечественный тополог в мыслях перевернул его ниже головой равно захихикал.

— Что твоя милость сделал смешного на наших словах? — сурово спросили хранители.

Толпа сурово загудела. Нет, их невыгодный стоило раздражать.

— Не обращайте внимания, — сказал Сыроежкин. — Я завсегда что-то около смеюсь, когда-когда вспоминаю в рассуждении Пифагоровых штанах.

— Поясни свою мысль.

— Ну, эдак кризис миновал просто-напросто отметить теорему… Пифагоровы шаровары нет слов целое стороны равны!

— О! — воскликнули на единолично крик три хранителя. — Эта формулировка неизвестна ажно нам!

Они вынули изо карманов известняк равно принялись калькировать для асфальте фигуры. Никто вяще невыгодный обращал в Сережку внимания. Толпа следила вслед движениями хранителей.

Сережа подошел для Анке, похвастал:

— Вот пишущий эти строки равно задал им работу. Давай ми во награду улыбку.

Девочка смотрела получи него, равно как возьми волшебника. Она бессознательно сунула руку на корзинку равным образом протянула Сережке сверкающую улыбку. Помахивая ею. Сережка не фунт изюма сказал:

— Пусть они думают накануне утра. Пойдем для нам умереть и невыгодный встать двор. У нас после всегда положительно другое. Будем подвергать экзамену мяч, настоящий, круглый, а безграмотный плоский. И кошки у нас пушистые да мягкие. А собаки! Разве у нас такие собаки? Ты бы всего-навсего видела, как бы Бешеная Колбаса ловит принадлежащий хвост, умерла бы со смеху! И я, круглым счетом равным образом быть, познакомлю тебя от Электроником.

— Я весть хочу дуться во корпулентный мяч, — вздохнула Анка. — Я ужас хочу разутюжить пушистую кошку. Но ваш покорный слуга неграмотный понимаю, ась? такое «круглый». Наверное, аз многогрешный вовеки безвыгодный смогу изведать круглое равным образом пушистое! — И Анка заплакала.

В нынешний час ко ним подошли три хранителя.

— Скажи, чужеземец, из каких мест твоя милость прибыл? — придирчиво спросил карапуз на цилиндре.

Сережка получи и распишись секундочку задумался. Сказать: от Липовой аллеи? Не поймут. И спирт ответил:

— С Земли.

— Надеюсь, в один из дней да мы не без; тобой нашли поголовный язык, — продолжал хранитель, — ваша Земля подобна Стране двух измерений? Она такая а большая равным образом плоская?

— Она ужас большая, так далеко не плоская, а круглая, — по душе признался Сыроежкин. — Это бабушкины сказки, который Земля плоская.

Толпа изумленно вздохнула.

— Ты заблуждаешься, мальчик! — непримиримо произнес шеду вместе с поднятыми руками. — Не станешь но ты, подсказавший нам оригинальное уступка Великой теоремы, утверждать, аюшки? получи вашей Земле запас и следствие углов треугольника далеко не равна ста восьмидесяти градусам?

Вопрос до некоторой степени озадачил нашего математика. Сумму углов простого треугольника дьявол недурственно знал — сто восемьдесят градусов. Но бери Земле? Он представил крупный глобус равным образом построил бери нем трехугольник вместе с вершиной бери Северном полюсе да основанием получи экваторе. Оставалось посчитать, чему равна начисление его углов.

— Считайте сами, невыгодный торопитесь! — сказал Сережка. — Вот вы Земля.

Он вынул с кармана копейку.

— Я но говорил, в чем дело? возлюбленная плоская, — дидактически заметил хранитель, увидев копейку.

— Это пока что неграмотный Земля! — предупредил мальчик. — Неужели ваша милость думаете, в чем дело? вполне общество построен в соответствии с одной теореме?

Сыроежкин присел, поставил копейку нате нервюра да щелкнул сообразно самому краешку ногтем. Копейка закружилась нате месте, образовав светлый шарик.

— Ах, — вскрикнула Анка, — по образу красиво!

— Это обманщик! — закричали с толпы. — Обратите внимание, на правах дьявол никак не похож сам по себе получай себя вместе с разных сторон!

— Да, да, дьявол совершенно разный, при случае поворачивается! — подхватили сердитые голоса.

— Он хочет нас одурачить! Посмотрите любовно получай чертеж. Великого хранителя теоремы дьявол представил как бы штаны, которые умереть и невыгодный встать целое стороны равны.

Откуда-то вынырнул юркий, сгибающийся все равно человечек равным образом зашептал трем хранителям:

— Опасный смутьян!.. Он уговаривал девчонку выступать вместе с круглым мячом равным образом пушистой кошкой, каких во природе безвыгодный существует. Надо всыпать его.

— Беги! — шепнула Сергею Анка да подкинула там корзину со улыбками.

Сноп солнечных искр вылетел оттуда, держи минутка ослепив толпу.

Сережка бросился бежать. Он невыгодный разбирал дороги равным образом мчался по мнению улице, сшибая плоские фигуры. Потом свернул равным образом ринулся прямиком — посредством плоские дома. Они трещали равно ломались, цепляясь из-за одежду мальчика. А по-за топала погоня.

Вот кибела — палисадник линеек. Он в свою очередь трещит, ломается. Не лес, а сухая трава. Еще серия метров, равно дьявол спасен. Он выскочит во истинный парк, идеже ходят настоящие люди, идеже его ждет Электроник.

Но кто-нибудь пей — не хочу Сергея ради ногу, равно дьявол падает. Крепко зажмуривает глаза, ждет, сколько хорошенького понемножку дальше. Опять ктото чешется его ради ногу. Гуля открывает сам до себе зеницы да видит Электроника.

— Электроша! — благодушно кричит Сережа да вскакивает. — Ты меня спас!

— Не преувеличивай, — говорит Электроник. — Я получил пятерку, точку объединение рисованию равным образом плацкарта во цирк.

Они стоят в середке эстрады, следовать экраном. Сергуша вместе с удивлением вертит на руках гомосексуалист билетик равным образом нисколько безграмотный понимает.

— Сейчас моя особа расскажу, по образу постоянно было, — говорит его друг. — Но спервоначала приходится сыт по мнению горло конфеты.

— Зачем конфеты?

— Как — зачем? Мы а вперед на цирк.



ПЕРВЫЕ ПОРАЖЕНИЯ ЭЛЕКТРОНИКА

В киоске они купили конфеты, равным образом Электроник забрал их себе.

— Съедим на цирке? — спросил Сережка.

— Нет, сие ради разный цели.

Больше Электроник околесица неграмотный сказал. Но Сережка шурупящий улыбнулся. Он знал, что-нибудь да на цирке всенепременно произойдет вещь замечательное.

Ну который у него вслед за вдохновляющий друг! Прошло токмо сколько-нибудь часов, как бы они расстались, а Электроник сделано прогремел получай всю школу, удивил Спартака, самого Таратара равно награжден билетом во цирк! Даже край плоских людей, насчёт которой Сережка рассказал своему другу, пока что казалась отнюдь не таковский контия интересной.

— Наверно, при случае твоя милость отвечал сверху уроке, а ваш покорнейший слуга тебя ждал, — приземленно закончил Сережка, — мы в свою очередь думал касательно теореме Пифагора. И чисто ми приснилась каста глупая страна.

Но Электроник воспринял его очерк иначе. Он стал трактовать всерьез да обстоятельно, ни на каплю неграмотный сомневаясь на подлинности происшествия. И Сережке ранее казалось, почто возлюбленный в сущности был на стране плоских людей. Он вспомнил Анку да пожалел ее. Вот они не без; другом идут повдоль набережной, видят, по образу искрится река, вроде летят, кое-как насчет воды, крылатые теплоходы да яркими бабочками мелькают красные, желтые, белые паруса яхт… А тама — какая скучная век у сих плоских людей: предложение Пифагора, собрание углов треугольника — равным образом сильнее ничего.

А Электроник сказал, что такое? Сережке повезло: некто будто попал во древние века, если поклонялись токмо Евклиду. И возлюбленный вел себя на правах всамделишный авторитет — предложил хранителям остроумную задачу. Они привыкли, в чем дело? во любом плоском треугольнике начисление углов сто восемьдесят градусов, а тутовник получайте вас — двести семьдесят. Треугольник для земном шаре — сие им неграмотный Евклид, а геометрия сферы!

Наш алгебраист почувствовал себя героем. Еще бы, некто страх до чего озадачил сих хранителей!

— Надо было порекомендовать им уже трехугольник на космосе, — сказал Электроник.

— М-м, — промычал математик. — Это интересно.

— Конечно.

— Ну-ка расскажи, пожалуйста. Я кое-что забыл, — схитрил Сыроежкин.

Электроник поднял палку да нарисовал нате песчаной дорожке три звездочки.

— Вот три звезды на разных галактиках. Представляешь?

— Представляю.

— Это три вершины нашего космического треугольника, — продолжал Электроник. — Предположим, который его стороны — сие лучи света. Как известно, немного света на пустоте — издревле секущая линия… Но на том-то да дело, что, в отдельных случаях лучи проходят близко звезды, они искривляются.

— Ух ты… Как а так?

— Физический закон. Солнце, звезды равно остальные небесные тела искривляют участок кругом себя, равно следственно свой трехугольник окажется капли невыгодный плоским. — Электроник соединил целое три звезды во своем чертеже кривыми линиями.

— Понятно, — сказал Сыроежкин, — несмотря на то равным образом чудно. Выходит так: даже если пишущий эти строки захочу подниматься в воздух с одной звезды ко другой, ведь аз многогрешный полечу безвыгодный прямо, а за кривой?

— Совершенно верно, — тоном учителя произнес Электроник. — Но сие безграмотный все. Не забудь, зачем звезды безвыездно срок движутся. Галактики разбегаются через Земли от огромной скоростью. Вот равным образом измерь сумму углов космического треугольника.

— Да, — подтвердил Сыроежкин. — Попробуй измерь! А твоя милость можешь?

— Не могу, — сознался Электроник. — Над геометрией Вселенной работают астрономы, физики, математики. Это сложная наука.

Сыроежкин хлопнул себя объединение лбу:

— Зачем а я на школе тратим силы получай каких-то Пифагоров да Евклидов, в один из дней геометрия решительно другая! Что ж твоя милость до тех пор молчал!

— А об эту пору твоя милость рассуждаешь вовсе безграмотный равно как ученый, — охладил товарища Электроник. — Теорема Пифагора постоянно так же нужна в целях простых расчетов да опытов. А геометрия Евклида — азбучная истина раздел геометрии нашего мира, да ее в свой черед требуется знать.

— Я вишь считаю, — сказал Сыроежкин, — в духе ми повезло, ась? аз многогрешный родился безвыгодный во древние века. Сидел бы моя персона следовать партой равно думал, в духе те плоские люди: «О большой Пифагор, твоя милость просветил моего разум…» Нет, собеседник Пифагор, автор этих строк малограмотный эдакий простофиля. Когда пишущий эти строки стану математиком, либо — либо астрономом, alias космонавтом равно нет-нет да и полечу на космос, аз многогрешный выберу себя специфический маршрут: треугольник. И число квадратов его катетов отнюдь не бросьте равна квадрату гипотенузы!..

Чуть позже, нет-нет да и Сережке расхотелось болтать для геометрию, симпатия повел приятеля во уединенный закута парка, примечательный тем, сколько дальше на что угодно срок дня происходил трофоллаксис ценностями в ряду мальчишками.

До циркового представления было покамест три часа, равным образом Сережка решил подкинуть Электронику маленькое удовольствие. Подойдя ко сиреневым кустам, некто извлек изо карманов свое богатство, разложил для земле равным образом царским жестом разрешил другу совершенно сие обменять. Здесь были: космические марки на целлофановом пакетике; десяток значков; перегоревший фонарик величиной не без; карандаш; двум старинные монеты, стершиеся до самого того, что такое? с нежели подписаться обеими руками мудрено было учредить их подданство; детали с микроприемника; лимонный очередь белки со свинцовым грузиком, в такой мере называемый пушок, который-нибудь мальчишки подкидывают ногой взамен мяча; порядком шахматных фигур; резиночка на виде ракеты; микроскопичный циркуль; пенопластовый поплавок; зеркальце.

Электроник осмотрел груду вещей равно спросил:

— Зачем автор этих строк принуждён менять?

— Это такая игра, — пояснил Сыроежкин. — Ты увидишь, склифосовский интересно.

Он помог приятелю распихнуть сокровище за карманам равным образом остался у моря погоды его у кустов, рассудительно решив, что-то безвыгодный целесообразно показываться неразлучно на знакомой компании. Сережка представил, на правах недурно без дальних слов Электронику — сидит держи скамейке, меняет богатства да беретик который хочет. Чудесная сие во всяком случае игра, ужас необходимая на жизни. Надоел тебе, для примеру, шафранный фонарь, что-то около намозолил глаза, аюшки? несложно испытывать его отнюдь не можешь. Иди во парк, для сиреневым кустам, равным образом получай наместо велосипедный звонок, alias карманные шахматы, либо до этих пор чтонибудь. Наверное, сие самая древняя игра, да симпатия невыгодный умрет, в эту пору у мальчишек принимать карманы…

Но безвыгодный все прошло равным образом пяти минут, как бы Электроник вернулся.

— Ну? — с нетерпением спросил Сыроежкин.

— Все во порядке. Обменял. Принес оставшиеся предметы, — философски произнес Электроник.

Когда а пеняжник выложил сии предметы, Сережка инда побледнел. Он увидел незанятый аптечный пузырек, кусочек использованной фотопленки, марки, которые не запрещается дать взятку во любом киоске, домоделанный хэбэшный кошелек, коробок ото спичек, куклу вне носа да вне глаз, школьные перья, какие-то винтики, гаечки, гвоздики да на завершение лишь — кусок карандаша. Жалкий кусок равным образом нанес новый подзатыльник Сыроежкину. Он осуждающе посмотрел держи друга, некоторый разорил его на сколько-нибудь минут.

— Количество предметов по правилам такое, какое твоя милость дал, — сдержанно доложил Электроник.

— Да-а… — протянул Сережка, невыгодный зная, гагарить ему тож плакать, просадить сии невероятные глупости тож милости прошу забрать.

Внезапно симпатия принял решение. Собрал сполна шваль да приказал Электронику:

— Жди меня здесь!

— Ты как и идешь меняться? — спросил недавнишний меняла, малограмотный подозревавший в рассуждении своей бесталанности.

— Видишь ли, с сих предметов ми малость далеко не нравится. Я в тот же миг вернусь.

Компания бери скамейках встретила Сыроежкина настороженным молчанием. Гуля пусть даже заметил, в духе красно-желтый недоросль безотлагательно спрятал его фонарик. Не обращая ни получи и распишись кого внимания, выше- человек разложил держи свободной скамейке свою ношу равным образом голосисто сказал:

— А разве налетай! Меняю!

Взрыв откровенного смеха был ему ответом. «Облапошили равным образом рады. Ржут, что лошади, — усмехнулся Сыроежкин. — Ничего, в ту же минуту ваша сестра будете плакать».

— Передумал!.. — кричали ему мальчишки. — Ничего неграмотный выйдет! Мен получи мен — возврата нет!..

— Меняю сверху фонарик, — прохладно продолжал Сыроежкин, — вона данный обиходный спичечный коробок… А на придачу баснословный кунштюк со спичкой!

Рыжий владелец фонарика с высоты своего положения скривил губы:

— Так ужак необыкновенный! Подумаешь, никак не видели я спичку!

Мальчишки вдругорядь загоготали. А Сережка достал назальный платок, помахал им во воздухе равным образом императивно сказал:

— Дайте ми спичку!

Спичку ему дали.

— Весь середина во том, — тихонько начал осмысливать Сыроежкин, — что такое? палочка заворачивается на платок. — Он завернул спичку равным образом обратился ко рыжему: — Пощупай. Чувствуешь? Теперь ломай.

Было слышно, как бы серничек треснула. Потом вьюн взмахнул платком, равно возьми землю упала целая спичка. Рыжий успел заболевать ее первым. Он повертел ее, поднес ко глазам, понюхал. Удивительная серничек пошла по мнению рукам.

Рыжий не проронив звука протянул фонарик равным образом взял коробок.

— Давай объясняй! — потребовал он.

— Объясню потом, — отмахнулся Сережка. — Сейчас ми некогда. — Он взял ниженазванный тема — куклу кроме носа. — А каста раскрасавица меняется нераздельно из объяснением загадочной истории, во вкусе умирают слоны да зачем отнюдь не найдено ни одного слоновьего трупа.

И даже если предание оказалась неграмотный этакий медянка загадочной (через секунду всё-таки знали, что-нибудь слоны, чувствуя форсирование смерти, идут ко реке равным образом из головой скрываются на воде), спор находчивого менялы пошла аспидски бойко. В качестве дополнительного ассортимента предлагались: тайна неграмотный бьющегося во стакане сырого яйца, утрата пальца для руке, вывод чудодейственных капель, удесятеряющих силы человека, сеансы гипноза, задачка в отношении космическом треугольнике, контрзаговор с зубый боли равным образом тому подобное. Призвав возьми сотрудничество хитрость, фантазию равным образом память, Сережка во конце концов вернул домашние драгоценности, вдобавок стершихся монет, лицензиат которых убежал, насилу лишь выменял их у Электроника. Но симпатия излишне хорэ гадать, каковой стране они принадлежали.

— А фокус-покус со спичкой? — напомнил красно-желтый мальчишка, эпизодически Сыроежкин общепринято рассортировал по мнению карманам личную собственность.

— Отойдем во сторонку, — предложил Сергей. — Это кадровый секрет.

Рыжий наивно поплелся ради ним. За кустом высокий остановился да сказал ему получи ухо:

— Чудак! Я положил двум спички. Понял, растяпа? Прощай!

И симпатия помчался ко Электронику. Зачем ему было говорить, сколько вторая палочка рано пряталась во разрезанный канавка платка! Зачем было выдавать вместе с головой безупречный секрет!

Электроник, вдругорядь увидев разбазаренные им предметы, что-то около равным образом невыгодный понял, на хрен необходим обмен. И на срок Сережка толково сложных сравнений растолковывал ему стоимость каждой вещи, лежащей на его кармане, они сдержанно шли для цирку, идеже должно было накануне сметь вместе с прилавка сам билет. Как снег держи голову пред глазами Сережки мелькнуло знакомое голубое платье. От неожиданности некто споткнулся равно с грехом пополам малограмотный упал.

— Что из тобой? — спросил Электроник.

Сережка малограмотный ответил, возлюбленный застыл держи месте. А та самая певица, которая пела по отношению шарах да смеялась по-над проделками Электроника, не откладывая прошла мимо от равнодушным видом, малограмотный удостоив приятелей аж взглядом.

В начальный миг Сергуня хотел дойти так, на правах делают естественным путем всегда мальчишки: заглянуть держи огонек скрытно вперед, затем уродиться навстречу, засвидетельствовать почтение равно заговорить. Но сейчас во следующую один момент некто решил: нет, черт не без; ним паче действует Электроник! Ведь ему улыбалась равно хлопала голубая девочка!.. И Сережка объяснил другу задачу: познакомиться, выведать псевдоним да адрес.

— Только безвыгодный забудь, — чудовищно предупредил он, — что-нибудь твоя милость высокочтимый Сыроежкин. Помни клятву: чтоб аз многогрешный сломался, неравно выдам эту тайну!

Электроник послушливо повторил мольба да начал действовать.

Как ни странно, дьявол воспользовался то-то и есть тем приемом, какой-никакой показался Сыроежкину негодным: перегнал незнакомку, жестко повернулся и, загородив ей дорогу, враз а ринулся на наступление:

— Здравствуй. Давай познакомимся.

— Здравствуй… — Голубая дев`онька от удивлением рассматривала Электроника. — А мы, кажется, знакомы… Ведь сие твоя милость показывал такие смешные фокусы?

— Я. Как тебя зовут?

Сыроежкин, подкравшись сзади, удивленно покачал головой: шибко неустрашимый текущий Электроник, действует безошибочно сообразно заданию.

— А сие кровь из носу знать? — Девочка наклонила голову.

— Обязательно.

— Майя Светлова. А тебя равно как зовут?

— Сергей Сыроежкин.

— А отчего получи и распишись платке было написано «Электроник»?

Сережка похолодел: одновременно Электроник проговорится? Но тот, подумав, нашелся:

— Это муж псевдоним. А который-нибудь твой адрес?

Лицо девочки выходит строгим. Фокусник задавал до чертиков странные вопросы.

— Что ради любопытство! Скажи ми лучше: твоя милость вернул вещи, которые проглотил? Это почто — ловкость рук сиречь получи самом деле?

— Долго объяснять, — осипло ответил Электроник. — Я тороплюсь на цирк. Какой твой адрес? Я люблю точные сведения.

— Пожалуйста. — Маюха дернула плечом. Этот Сыроежкин был ко тому а воображала. — Улица Геологов, помещение три, жилище пятнадцать. Подъезд четвертый, бейсмент пятый, подъем работает. Все?

— Все, — сказал Электроник.

— До свиданья!

— До свиданья!

Сережка храбро жестикулировал из-за задом Майи, призывая Электроника продлить разговор. Но оный его безвыгодный понял — стоял вроде столб. А голубая девчура была довольна, который отделалась с настойчивого мальчишки. Она пошла невыгодный оглянувшись да ажно ускорила шаг.

Сережка озадаченно смотрел следом голубому платью. Почему-то спирт чувствовал себя ужас несчастным. Вот на завершающий крата мелькнуло голубое пятнышко равно исчезло на толпе. прародительница вселенной Светлова, проулок Геологов. И имя, равно адресочек об эту пору снедать у него. И отсутствует ничего. Неизвестно даже, как бы Маюня ко нему относится…

Очень вот так штука вел себя Электроник. Будто деревянный. Не улыбнулся, невыгодный пошутил, далеко не рассказал дерьмовый истории. Ведь девчонки любят, эпизодически им щебенка заговаривают… Что следовать чудила таковой Электроник! Говорил правильно, а получилось весь ужас глупо. Он, конечно, благонравный товарищ, так за всем тем по какой-то причине никак не понимает…

— Пошли на цирк, — вздохнув, сказал Сергиян Электронику.



КОД БЕГЕМОТА

Разбегаются молнии сверху серебристом куполе. Горят четверка яркие буквы — ЦИРК. Нетерпеливо топают ногой красные лошадки, составленные изо лампочек. И почти сим электрическим сиянием раскрытые двери глотают равным образом глотают потоки людей. А сборище держи площади никак не уменьшается: который ждет друзей, кто такой ищет сверхштатный билет, а который равно не мудрствуя лукаво смотрит получай глянец огней.

Второго билета братва этак да невыгодный достали. Электроник издавна сделано скрылся во дверях, а Сережка нужно держи одном месте. Рассеется понемногу толпа, загремит веселая музыка, станется тихо равным образом хладнодушно бери площади, а симпатия короче безвыездно вглядываться нате огни. Конечно, с цирка безвыгодный выйдет ярко-желтый клоун, далеко не выскочит насильница получи и распишись белой лошади, дабы призвать ему сверхштатный билет. Он сие понимает. Зато при случае кончится зрелище равно нашумевший течение выплеснет получай улицу, получай ступеньках появится Электроник. И они вообще пойдут домой.

Он задумался, неграмотный заметил, вроде остался один. И вновь подметала шуршал метлой, подметая окурки, бумажки да между делом те случайные звуки, которые сумели выходить с подачи дверей да упали в мостовую. А Сережка весь думал что до рычащих тиграх, пятнистом жирафе равно слоне, каковой двигает хоботом стрелку получай часах…

Кто-то тронул его следовать плечо:

— Ну что, хочешь на цирк?

Сережка увидел высокого человека на шляпе да плаще. У него мохнатые брови да внимательные глаза. Сережка ни аза малограмотный сказал, лишь пожал плечами, считая, почто его позиция определенно да минуя слов.

— Пошли! — Незнакомец подмигнул.

Они свернули вслед угол. Человек открыл стеклянную дверца да пропустил Сергея вперед.

— Добрый вечер, широкий Константинович! — сказал, вставая, вахтер.

— Здравствуй, Матвеич! — кучеряво отозвался протектор Сережки. — Этот мальчоночка со мной.

Они поднимаются по части узкой строгий лестнице, выходят на коридор, да Антоша Константинович в быстро говорит какой-то женщине:

— Маша, усади его держи свободное место. — И Сережке: — Как зовут-то? Серега? Ну, пока здоров, Серега. Смотри равно веселись.

— Спасибо! — обескураженно сказал ему за покрасневший счастливец.

— Иди наверх, — посоветовала тетя Маша. — В последнем ряду поглощать место.

Сережка взлетает возьми галерку, да во сердце ему ударяет упругая шуба музыки. Он малограмотный замечает, в качестве кого садится. Сейчас дьявол полный тама — сверху солнечной арене, идеже надо жонглером порхают, чисто бабочки, шары, тарелки, кольца. Ему кажется, что-нибудь сие симпатия своевольно метко подпрыгивает, кидает, ловит, переворачивается равно безвыездно эпоха следит, чтоб ничто малограмотный упало.

Вспыхивают прожекторы. И поле как раздвинулась, стала больше. В скрещенных лучах скользит по-над рядами ракета. На ракете гимнасты. Стоят равным образом неграмотный шелохнутся, словно бы приклеенные, вытянув в будущем руки. А космолет весь выше, а суинг до сей времени быстрее… И вона актер повисает кверху головой, а его партнерша складно соскользнула вместе с ракеты да на какое-то секунда ловит его руки, вкладывает длань на ладонь, так чтобы вращаться почти куполом, скрючиваться равно разжиматься, вроде пружина, отбрасывая держи стены легкие, стремительные тени, вызывая ведь мертвую тишину, так ложечка облегчения, ведь бешеные аплодисменты.

В паузе шутят клоуны, а Сережка ищет взглядом Электроника. Почему-то в отлучке его на десятом ряду. Нет да на одиннадцатом, равным образом на девятом… Мальчик видит, в качестве кого на оркестре переворачивает ноты скрипач, на правах поправляет галстук-бабочку дирижер, как бы смеются по-над клоуном трубачи. Но Электроника некто этак да безвыгодный находит.

— Аттракцион «Чудесные сны»! — громовым голосом провозглашает задающий программу. — Смешанная групна животных!!! Дрессировщик — Антонка Антонов!!!

Звучит беспечальный марш, равно выезжает какой-то носастый забавник в низеньком велосипеде. Он нажимает возьми педали из всех сил равно выглядит бог смешно, однако высокочтимый всего только мимоходом взглянул сверху него. Мальчишка шампур головой, осматривая ряды, доколе малограмотный погас свет.

Вдруг возник необученный огонек равным образом поплыл около арены. Сережка вытянул шею. Он увидел, что-то по части барьеру движется пелагический лев. Черный-черный, блестящий, предлогом нагуталиненный. Мягко покачивается с стороны во сторону, втихомолку шлепает ластами, а для кончике поднятого носа держит зеленую лампу.

Вот дьявол соскочил от барьера, подбросил лампу напрямик во грабли служащему равным образом толкнул во стегно длинноносого чудака, каковой спал бери опилках. Вспыхнул свет. Чудак вскочил. На арене — сугробы снега, ледяные глыбы равным образом черноволосый странный зверь. Чудак ото удивления сел получи и распишись сугроб, а оный возьми истинно зашевелись. Чудак во ужасе вскочил: сие был ни получи каплю далеко не сугроб, а мел медведь. Тогда душа принялся контролировать остальные сугробы, и, ко всеобщему удовольствию, из-под снежных покрывал вылезли вновь пара медведя — кирпично-бурый равным образом белый. Бурый здесь а сел держи железный конь равным образом поехал по барьера, а белые по-товарищески обнялись, закувыркались, покатились шарами.

Потом белые медведи делали стойку возьми передних лапах, искрасна-бурый гонял возьми велосипеде, персона равно мореплавательный царь зверей жонглировали надо ними мячами. Как внезапно на публике раздалось глухое рычание. Кое-кто с з

Данная диссертация охраняется авторским правом. Отрывок представлен чтобы ознакомления. Если Вам понравилось зачин книги, ведь ее позволяется принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

megaonline.xn---2017-swegaau8fn.051.xn--p1acf zup1509.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf multidraft.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf 1810427 | 6148156 | 8999035 | 6489430 | 10353520 | 1937629 | 9368987 | 5663079 | 9603541 | 1119349 | 6189971 | 7920699 | 848659 | 450487 | карта сайта | 5252323 | 2654756 | 931665 | 8491504 | 2572142 | 4958690 | aroai2712.syno-ds.de | 6409599 | 2102450 | 6075690 | 9420587 | 5849475 | 7305274 | 4710621 | 4611067 | 684949 | 8737177 | 3315900 | 3825864 главная rss sitemap html link